Я уверен, что мейстером руководили благороднейшие чувства, как всегда, пылко вмешался Филипп, делая шаг вперед. Елизавета Беатриса, вскинув глазами на говорящего, снова опустила их на свои худые, сложенные на животе руки, заметив:
Я иначе и не думала, дорогой брат.
Ваша светлость, поверьте, я далек от желаний преступать круг своих полномочий и мое скромное действие может выказываться, только когда милостивый герцог сам обратится ко мне за моими бессильными советами
Советник, улыбнувшись, заметил:
И тут вот, почтеннейший Скальцарокка, нам желательно было бы видеть вас более движимым пользою подданных и поддержанием репутации нашего доброго герцога, чем болезненными иллюзиями несчастной принцессы.
Я уверен, что мейстером всегда руководят чувства гуманности и справедливости, снова выступил молодой герцог.
Я уверен в том же, но часто чувствительность минуты перевешивает соображения светлого ума во вред
справедливости, заметил Гогеншиц.
Но мейстер теперь будет думать также и о наших незаметных личностях при советах, не так ли? спросила герцогиня, пытаясь ласково улыбнуться своим осунувшимся лицом.
Я молча поклонился, считая беседу конченной, и вышел в переднюю, где дремал лакей в ливрее перед оплывшей свечой. Часы глухо пробили одиннадцать, когда я услышал стук двери и спешный молодой топот высоких каблуков герцогского брата, бежавшего за мной вдогонку. Я остановился, взявшись за ручку входной двери.
Ты, Лисхен?
Принцесса тихо промолвил я.
Амброзиус! воскликнула Амалия, быстро оборачивая ко мне свое круглое, еще более лоснящееся при свечах лицо и выпуская из рук инструмент, глухо упавший на толстый ковер под столом.
Принцесса проговорил я тише.
Амброзиус! воскликнула Амалия с томностью, опускаясь снова на софу.
Принцесса! почти прошептал я, падая на колени перед софой, целуя руки сидящей.
Амброзиус! вздыхала Амалия через мои поцелуи.
Вставая, я задел ногой за брошенную лютню, издавшую слабый звук; в окна виднелись крупные звезды, принцесса сидела, сконфуженно краснея, ожидая моего возвращения, когда в двери громко постучались. Поправив парик, я отворил дверь взволнованной Лисхен.
От герцога требуют герцогиня разрешилась от бремени сыном, бормотала девушка.
Сыном? спросил я рассеянно.
Амброзиус, окликнула меня принцесса Амалия, приподымаясь слегка с софы и улыбаясь сладкою улыбкою.
Принцесса! воскликнул я, делая прощальный жест оставляемой даме. Звезды ярко мигали над темными кустами у цветника, фонтан, забытый в общих хлопотах, тихо журчал. В коридоре был брат герцога, схвативший меня за плащ; он заговорил прерывисто и взволнованно:
Мейстер, мейстер, вот ваше предсказание исполнилось, ваша звезда восходит, ваш путь светел и лучезарен; как я люблю вас!
Обняв его одной рукой, не останавливаясь, я проговорил:
Да, друг мой, начинается нечто новое с рождением этого ребенка.
С верху лестницы спешил слуга со свечой, говоря:
Мейстер, герцог немедленно вас просит в угловую комнату, и я направился в темный коридор, из глубины которого доносился детский плач из-за затворенной двери.
Ну, прервал наконец молчание Филипп, мы можем быть довольны, дорогой учитель; мы у дверей величия, богатства и влияния! Мне послышались неприязненные ноты в голосе молодого человека, отчего я поспешил прервать его таким образом:
Мой милый и дорогой друг, вы ошибаетесь, думая, что влияние, богатство и положение так неотразимо влекут меня к себе. Только возможность делать большее добро меня радует в моем возвышении, и, поверьте, я большее значение придаю вашему ко мне расположению, чем всей этой грядущей чести.
Лицо Филиппа было печально, видное при зеленоватом свете фонарей сквозь воду. Желая его утешить, так как мне действительно было жаль бедного юноши, хотя причина
его печали, только предполагаемая мною, и не была мне хорошо известна, я стал говорить о предстоящих занятиях, но лицо герцогского брата прояснилось только едва-едва и только едва уловимая улыбка скользнула по его губам.
Выслушав мои слова, он неожиданно сказал:
Вы, мейстер, чистый человек, вы не знаете любви, вы чужды женщин, оттого вам открывается будущее и вы не боитесь заглядывать в тайны! И потому я люблю вас.
И раньше, чем я успел опомниться, он, наклонившись, быстро поцеловал мою руку. Смущенный, я воскликнул:
Что с вами, принц? целуя его в голову.
Ничего, не обращайте внимания, прошу вас, слабо отозвался Филипп Лудвиг.
И потом, вы можете заблуждаться на мой счет, и когда увидите меня настоящим, тем сильнее будет ваше неудовольствие мною за доставленное вам разочарование.
Нет, мейстер, нет, дорогой мой, не бойтесь, не наговаривайте на себя, я лучше, чем вы, знаю вас, нежно говорил принц, в каком-то томленье склоняясь на мое плечо головою.
Что это? прошептала она.
Не тревожьтесь, будьте спокойны, прошептал я, снова заставив ее опуститься в кресло, которое я повернул высокой спинкой к двери, сначала закрыв принцессу большой восточной шалью. В двери продолжали стучаться все громче, и голос Филиппа Лудвига раздавался: