Вот и мистер Уисботл, сказал Тибс; и действительно, появился мистер Уисботл в голубых туфлях и пестром халате, насвистывая «Di piacer».
Доброе утро, сэр, снова сказал Тибс. Это была почти единственная фраза, с которой он к кому-либо обращался.
Здравствуйте,
Тибс, снисходительно ответил любитель музыки и, подойдя к окну, засвистел еще громче.
Прелестная ария! прорычал Ивенсон, не отрываясь от газеты.
Рад, что вам нравится, отозвался весьма польщенный Уисботл.
А не кажется ли вам, что она выиграет, если вы будете свистеть погромче? спросил бульдог.
По-моему, нет, возразил ничего не подозревающий Уисботл.
Вот что я вам скажу, Уисботл, начал Ивенсон, который уже несколько часов копил злобу, в следующий раз, когда вы ощутите желание высвистывать «Легкую гитару» в пять часов утра, я попрошу вас предварительно высунуть голову в окно. Не то я выучусь играть на цимбалах, выучусь, разрази
Появление миссис Тибс с ключами в крохотной корзиночке перебило эту угрозу и помешало ее закончить.
Миссис Тибс извинилась за опоздание; прозвучал колокольчик; Джеймс внес чайник и выслушал распоряжение доставить неограниченное количество гренков и поджаренной грудинки. Тибс пристроился в конце стола и, подобно Навуходоносору, принялся за кресс-салат. Появились Томкинс и О'Блири. Произошел обмен утренними приветствиями, и был заварен чай.
Боже мой! вскричал Томкинс, смотревший в окно. Ах Уисботл умоляю, идите сюда скорей!
Мистер Уисботл встал из-за стола, все остальные подняли голову.
Вы видите, говорил знаток живописи, устанавливая Уисботла в правильную позицию, немножко подвиньтесь вот так вы видите, как чудесно освещена левая сторона сломанной трубы на доме номер сорок восемь?
Господи! Конечно! ответил Уисботл восхищенным тоном.
В первый раз вижу, чтобы предмет так бесподобно выделялся на фоне чистого неба! ахал Альфред.
Все (за исключением Джона Ивенсона) поспешили присоединиться к его восторгам, ибо мистер Томкинс обладал репутацией человека, замечающего красоту там, где никто другой не мог ее разглядеть, и репутацией вполне заслуженной.
Я часто любовался печной трубой на Колледж-Грин в Дублине она была намного эффектней, сказал патриотически настроенный О'Блири, который никогда не допускал, чтобы Ирландию хоть в чем-нибудь превзошли.
Его заявление было встречено с очевидным недоверием, поскольку мистер Томкинс объявил, что никакая труба в Соединенном Королевстве будь то сломанная или целая не может сравниться по красоте с трубой дома 48.
Дверь неожиданно распахнулась, и Агнес ввела миссис Блосс, одетую в муслиновое платье цвета герани и щеголяющую огромными золотыми часами, соответствующей цепочкой и великолепным набором колец с гигантскими камнями. Все кинулись предлагать стул, все были представлены. Мистер Джон Ивенсон слегка наклонил голову, мистер Фредерик О'Блири, мистер Альфред Томкинс и мистер. Уисботл кланялись, как китайские болванчики в колониальной лавке; Тибс потер руки и начал описывать круги по комнате. Кто-то заметил, что он закрыл один глаз и ритмично задвигал веками другого; это было истолковано как подмигивание, и говорят, что оно адресовалось Агнес. Мы опровергаем эту клевету, и пусть кто-нибудь посмеет возразить.
Миссис Тибс шепотом осведомилась о здоровье миссис Блосс. Миссис Блосс с великолепным презрением к памяти Линдли Меррея самым обстоятельным образом ответила на различные вопросы, вслед за чем наступила пауза, во время которой кушанья начали исчезать с ужасающей быстротой.
Не правда ли, мистер О'Блири, вам очень понравились позавчера дамы, которые ехали на прием во дворец? спросила миссис Тибс, надеясь, что завяжется разговор.
Да, ответил Орсон с набитым ртом.
Вам вряд ли приходилось видеть что-либо подобное прежде? подсказал Уисботл.
Да, кроме утренних приемов у вице-короля.
Неужели они могут сравниться с нашими приемами?
Они куда роскошнее.
Ах, не скажите, заметил аристократ Уисботл, вдовствующая маркиза Пабликкеш была одета просто великолепно, да и барон Шлаппенбахенхаузен тоже.
По какому поводу он представлялся ко двору? спросил Ивенсои.
По поводу своего прибытия в Англию.
Так я и думал, проворчал радикал. Что-то не слышно, чтобы эти господа представлялись по поводу своего отъезда. Они не так глупы.
Разве кто обяжет их синетурой, слабым голосом сказала миссис Блосс, вступая в разговор.
Во всяком случае, уклончиво заметил Уисботл, это замечательное зрелище.
А вам не приходило в голову, вопросил неугомонный радикал, вам не приходило в голову, что эти бесценные украшения общества