Я умею только так, развёл руками горгонид.
«Не нравится не исчезай неизвестно куда», читалось в его глазах.
Я вздохнул.
Он прав, бляха медная. Мы приехали играть.
Но как же Лилит?.. Мы своих не бросаем, сказала Лола. И была права: хотел бы я твёрдо знать, что если окажусь в заднице, меня оттуда вытащат. Образно говоря.
Так что, разорваться мне, что ли?..
Мы много тренировались, мягко сказал я Одиссею. И теперь ребятам нужно просто побегать. Погонять мячик Расслабиться перед боем.
Перед боем? Одиссей иронично изогнул бровь.
Перед игрой! Конечно же, перед игрой. Бляха медная, я совсем запутался. Срань.
Отвернувшись ото всех, я всё-таки сдавил переносицу и хорошенько её помассировал.
Помогло.
Насколько всё плохо? спросил Одиссей, когда я взял себя в руки повернулся обратно.
Я как-то сразу понял, что он говорит о Лилит.
Пока не знаю. Договорились с Максом после тренировки пойти к Уховёртке.
Если это необходимо можешь идти сейчас, со спокойным участием сказал Одиссей.
Я не был близко знаком с Лилит, но уверен: она хорошая девушка. И заслуживает всего, что ты для неё делаешь.
Спасибо, тренер, но я прерывисто вздохнул. Судя по всему, до конца Игр ей ничего не грозит. Так что, время есть. А мне надо хорошенько подумать.
Расстегнув олимпийку, я бросил её на траву за кромкой поля, опустился на корточки, перешнуровал бутсы, а потом
Потом я побежал.
Через пару секунд, заметив, что за мной никого нет, остановился.
Чего встали? крикнул я. Разминаемся, девочки!
Соревноваться будут шестнадцать команд, говорила Лилит месяц назад, когда нам прислали официальное приглашение на Игры. Первый тур восемь матчей, второй четыре, затем два и один, последний. Борьба навылет. Проигравшие команды будут сразу отправляться домой, так что, ребята, если хотите осмотреть достопримечательности продержитесь как можно дольше
Мы должны продержаться до конца, думал я, накручивая по стадиону круг за кругом и чувствуя, как расправляется грудная клетка, как в едином ритме начинают работать сердце и лёгкие, как постепенно, извилина за извилиной, прочищаются мозги
Мы ОБЯЗАНЫ продержаться до самого финала. Ради Лилит.
Играли до тех пор, пока на тренировку не явилась следующая команда.
Это место не было в прямом смысле стадионом. Скорее, арена для гладиаторских боёв, или что-то в этом роде.
Пол посыпан мелким белым песком, в одном конце поля громадные ворота, стальные, с ржавыми заклёпками; в другом каменный пологий желоб.
Так и виделось, как по нему сбрасывают поверженных чудовищ и смывают водой их кровь
Я помотал головой.
Что, блин, за мысли такие? Навеяло, бляха медная. Обстановка.
Сплошной камень, и ничего вокруг кроме камня. Ни деревца, ни кустика, ни жучка, ни паучка
Я уже привык к бескрайнему небу Сан-Инферно. Меня уже не смущал его красный, почти багровый цвет. И жара. Соскучился.
В катакомбах Благора было мрачно и холодно, как в насквозь промёрзшем холодильнике.
Скорее бы всё закончилось.
Поймав себя на этой мысли, я остановился и тут же схлопотал мячом по макушке.
Не стой под стрелой, тренер, мстительно прокричал, пробегая мимо, Автандил.
Сам козёл, пробормотал я себе под нос.
Но постарался встряхнуться.
Вот ведь, как оно получается
Целый месяц я мечтал об этой поездке.
Измерение драконов!..
Я всегда любил соревнования. Предвкушение победы, волнение, соперничество Сами матчи. Когда выкладываешься целиком, на сто двадцать процентов, а потом заслуженно пожинаешь лавры.
Или не пожинаешь но это уже совсем другая история
А вот сейчас я поймал себя на жуткой, просто кощунственной мысли: я хочу, чтобы это поскорее закончилось.
И всё из-за того, что Лилит попала в неприятности.
Казалось бы: какое мне дело? Ну, перепихнулись разок. У неё своя жизнь, у меня своя.
Но сейчас я ничего не хотел сильнее, чем увидеть её, схватить в охапку и свалить отсюда к чёртовой матери.
К сожалению, я не дракон. И не смогу открыть портал туда, где нас никто не найдёт.
Так что простой путь отпадает.
Остаётся сложный: доказать, что она ни в чём не виновата.
И кстати! Автандил не проявлял никакого беспокойства по этому поводу Ему так безразлична Лилит?
Или Или он что-то знает. Что-то такое, что позволяет ему спокойно гонять мяч и ставить подножки новым сокомандникам.
Паскуда.
Уволю нахрен.
Навечно засажу на скамейку запасных.
И вновь я ощутил тяжесть недоброго взгляда Словно по спине пробежало стадо сороконожек.
Волоски на всём теле встали дыбом.
Споткнувшись на ровном месте, я полетел носом в песок, и уже падая, краем глаза увидел, как на арену выходит следующая команда.
Теночи, вспомнил я лекцию Коляна. Воины-ягуары.
Впереди шел смуглый узколицый перец. Нос, горбатый и острый, как ятаган, резал лицо пополам, и от этого казалось, что глаза у него смотрят в разные стороны.
Тренер, судя по возрасту, решил я, кивая собрату по ремеслу.
Носатый ответил преувеличенно вежливо, поклонившись в пояс и приложив руку к груди Но в узких чёрных глазах его плескалось что-то такое
Глаза у него были неправильные. Скользкие, как устрицы в китайском соусе.
Следующим шел капитан. Оранжевую повязку было видно издалека, по большей части, потому что кроме неё, одежды на нём не было.