Что «впрочем», Дмитрий Григорьевич? Вы будто и не рады вовсе. Я помню встречи парижские с господином Дидро. Чрезвычайно любезен он с нашим братом, художником, был, мыслей наших любопытен.
Э, Антон Павлович, одно дело Лосенко в Париже, другое не обижайтесь, друже, Лосенко в Петербурге. Хоть там всего-то навсего пенсионер Академии Российской, а здесь её же ректор.
Чем же, помилуйте?
Да тем, что там вы раритет великий, посланец из страны неведомой да ещё в доме посланника, не правда ли?
Правда, конечно. Князь Александр Михайлович специально Дидро приглашал, чтобы с пенсионерами российскими на свободе потолковать.
Вот видите! Оно и выходит, то ли Дидро вам честь и любовь оказывал, то ли хозяину высокому.
Экой вы, право, Дмитрий Григорьевич, как есть хохол неверный! Всё бы вам сомневаться.
Какие уж тут сомнения, Антон Павлович! Уверенность, друже, уверенность, Что там спектакль, что тут спектакль, а нам с вами в нём актёрами быть только и всего. Мысли у господина Дидро высокие, говорите, в Россию он верит, что тут только им и воплотиться, а как же насчёт разбойника оренбургского полагает? Нешто не слыхал? Не знает?
Может и не знать. Да и то сказать, разбойник он и есть разбойник.
Спорить не стану. А с народом-то, что вокруг разбойника, как быть? О его же пользе господин Дидро хлопочет. Так ведь объясниться в таком случае надобно, не молчать.
Время, сказать хотите, для поездки к нам не самое подходящее?
Для теорий самого господина Дидро, я так полагаю. И ещё скажу. Посудите сами, как вам здесь в Петербурге с гостем заморским встречаться уж не на квартире ли профессорской, казённой? Ведь не поедет он туда после царского дворца да нарышкинских апартаментов, к которым привык, нипочём не поедет. А может, вы с визитом к нему направитесь, в передней среди слуг дожидаться приёма станете: то ли примет его превосходительство, то ли ни с чем отправит.
О, Господи, нельзя же так, земляк. Не все люди на один манер скроены. Да и звания наши академические с толпой смешаться не дадут.
Коли для господина Дидро что-нибудь значат.
Нелегко, вижу, Петербург вам, коллега, дался, ой нелегко.
Не обо мне толк, Антон Павлович, о порядке. Вон, глядите, монастырки-то любимые государыни императрицы. Уж как их вроде бы холят и ублажают. А на деле? С утра до ночи муштруют, для одного того, чтобы государыне в выгодном свете показать, чтобы государыня гостей своих заморских могла ими удивить. Дети же, а уж с седьмого часу утра в классе танцевальном до седьмого пота трудятся. Зато императрица приедет от зрелища глаз не оторвёшь. Вот ведь оно у нас как, господин ректор.
Господина руководителя класса живописи портретной пригласил ли?
Господин Левицкий дожидаются вас, ваше превосходительство. В приёмной час, поди, целой сидит.
Ничего не поделаешь. У государыни задержался. Её императорское величество то об одном советовалась, то о другом время-то и прошло.
Любят вас, ваше превосходительство, её императорское величество,
уважают.
Да это известно, Семёнов, без Бецкого никуда, какое дело ни затевали. Оно и тягостно подчас, да что поделать служба, дела государственные. Зови, зови сюда Левицкого!
Ваше превосходительство, господин президент...
Без церемоний, Дмитрий Григорьевич, без церемоний. Я человек простой. Ждать тебя заставил, не обессудь дела во дворце задержали, государыня не отпускала. И с тобой у меня дела важные, тоже откладывать нельзя.
Я весь внимание, ваше превосходительство.
С классом-то у тебя всё в порядке?
С Божьей помощью.
Вот и славно. Не случайно тебя спросил работа у меня неотложная. Хоть класс бросай, а до сроку мне её сделай.
Как прикажете. Только и класс, может, бросать не стоит. У всех учеников работы начаты. Глаз да глаз нужен.
Сам суди. Слыхал, что к нам из Парижа сам господин Дидерот жалует?
Все только о том в Академии говорят.
Так вот, к приезду его следует портреты монастырок написать.
Сколько же лет сим девицам и много ли портретов?
Возрасты ты все представить должен. Выходит, от пяти до пятнадцати. Соответственно и число портретов пять получится.
А туалеты какие должны быть? Ведь мне, господин президент, их всё равно в мастерской на манекенах дописывать придётся.
О туалетах я уж думал. На каждый день у них у всех форма да и цвета невидные. Только выпускницы будущие в белом могут быть.
Без украшений?
То-то и оно, никаких. Эффекту, думаешь, не будет?
Оно, конечно, можно книжки взять, инструменты какие музыкальные...
Ни-ни, натюрмортов одних, Левицкий, недостаточно. Я эти портреты поначалу господину Дидро в присутствии императрицы показать хочу, а там и самой государыне преподнести. Где-нигде, а во дворцах висеть будут, сомнений в том нет. Государыня до сих пор вспоминает, как преотлично ты покойного ректора представил. Сначала вроде бы недовольство дороговизной костюма господина архитекта выразила, а теперь только с истинным удовольствием говорит. В зале Совета академического отлично всю нашу Академию императорскую представляет.