Всего за 399 руб. Купить полную версию
А где в твоем замысле смысл? напрямик спросил он. Походит он по мукам, походит да только не по чужим. Нужно-то мне от тебя иное, а это к чему?
Призрак молчал, точно давая шанс отступиться, поддаться, забрать вопросы назад. Смотрел, мерцали алмазы на его кресте. И под взглядом этим К. не мог не признаться хотя бы себе: не все в его упрямстве диктовалось простой логикой сыщика, нуждающегося в именах, не в зрелищах. Предательски, спонтанно им овладел скользкий страх, который толкает не бить или бежать, но лишь беспомощно застыть. Так боятся не прыгнувшего, но еще достижимого для выстрела тигра, а гадюку, обвившуюся уже вокруг ноги. Старик хочет застать Василиска. Не просто застать показать все, что это чудовище безнаказанно делало, вкрадываясь в ночные кошмары и обращая их явью. Заставить лицезреть вот так, не имея возможности вмешаться, переживая то, что раньше лишь воображалось
Ты ничего иначе не поймешь подлинно, шепнули ему наконец.
Я и так понимаю, как можно тверже, но и как можно миролюбивее возразил он. Нет, не так, я представляю, ощущаю все мучения этого Он сглотнул, потерялся и повторил: Кто это сделал? Назови его, и давай покончим. Мне будет что сделать далее.
Стук в ушах прошел. Тишина там, в комнате, все еще была густой, густой до дрожи: что с мальчиком? Но упасть в ужасную фантазию о его гибели К. не успел: цепи духа звякнули, словно в разочаровании.
Покончим Ты хочешь развенчания или подтверждения, но этого мало. В душу опять уставились грозные глаза. Мы пришли за правдой, а она здесь, вся правда только здесь и сейчас, и ты вот-вот сложишь ее из частей. Тон еще остыл, резанул. Если, конечно, в действительности готов к ней, а не тратишь впустую мое время!
К. и сам уже потихоньку жалел, что заговорил так малодушно и упрямо одновременно. Будто мальчишка; нет, барышня; нет Нелли и не подумала бы топать ножкой, не пустилась бы с высшим созданием в капризы: «Я буду делать так, а не эдак». Он облизнул губы, снова принялся ладонями щупать бока и плечи, опустил глаза, силясь просто выиграть немного времени и овладеть собой но тут что-то изменилось в самом воздухе, и руки его сами упали, а тело заныло, будто налитое свинцом. Коридор, прежде темный, но все же четкий, стал заполняться туманом. Стены задрожали и надвинулись. По ним пошла какая-то ледяная взвесь.
Плохо, отчеканил дух с досадой. Доигрался, злишь время. И добавил: Не думал, что ты еще и жалок
К. не успел вспылить. Пол дрогнул; стены снова шевельнулись; дом словно сжался комком, а потом раздались далекие шаги. Они были мягкими, тихими человек почти не поднимал ног. Так действительно могла бы двигаться по коридору огромная змея с гибким скользким телом. До двери ей оставалось немного. Зато это значило
Так он еще снаружи! выпалил К. облегченно, а дух воззрился на него еще злее. Так хватит же! О чем спор? Мне всего-то нужно увидеть его лицо, это правда!
Может, зря. Но никогда не мог он побороть это оголтелое мальчишество: «Вы выше меня, но мне знать лучше, в чем вы скоро убедитесь». Так он держался со всеми старшими чинами, да и просто старшими. И может, в силу его цепкой натуры обычно они отступали, признавая неправоту, или готовы были искать истину в споре. Но не здесь.
Всего-то сплюнул дух и засмеялся, будто не слышал большей ереси, но К. было что добавить. «Жалок» все еще жглось под кожей. Это он-то? Он?
Ты сказал, что владеешь Тайной, но пока все твои тайны какие-то Он запнулся, но дерзнул: Пустые. А эта, он кинул новый взгляд на дверь, и не тайна вовсе, я знаю, все знаю, как его терзали, я Зачем?!
Раз не слушают, К. жаждал хотя бы этого просто вырвать признание: «Тебя помучить, человечишка, напомнить, как ты бессилен», вырвать и одержать какую-никакую, но моральную победу над всевластным спутником, толкающим в чужую боль. Не дождавшись ответа, наткнувшись опять на грозное безмолвие, К. вслушался и, выдохнув облачко пара, устало повторил:
Дух, он идет. Вот-вот будет тут. Прошу, мы правда можем обойтись без
Скрипа кровати, проседающей под кем-то. Рук, поднимающих тонкую рубашку на безвольном детском теле. Влажных поцелуев, стонов сквозь зубы, криков в беспамятстве Спина взмокла. Стало тошно от злости и слабости. Змея ползла, и все более бессмысленным и бессердечным казалось это повеление зайти смотреть. Не более чем глупым пылом ребенка, который не отцепится, пока не покажет взрослому раздавленную телегой ворону.
Нельзя, отрезал старик, едва не брызнув слюной. Да, не на того напал, уступать или признаваться в чем-либо он не собирался и вдобавок, вне сомнения, видел метания и помыслы К. насквозь. И «пустые»? Боже, глупец! Казалось, он, недавно неколебимый, едва сдерживается, чтобы не раздуться и не лопнуть. А я еще глупее. Ты же не понял ни тех моих слов, ни зачем на самом деле я привел тебя сюда
На самом деле? К. огляделся. Шаги приближались. Я просил помощи! Справедливости! Подойдя к духу, но тут же, наоборот, отпрянув и загородив дверь D., он повторил с дрожью, решив по-быстрому исправить дело лестью, вдруг поможет: Могучий призрак, имя, лишь имя, все, что мне нужно