Увлекся, пробормотал парень. Отпрянув, провел пятерней по густым волосам.
Я облизнула губы, и он как зачарованный вновь подался ко мне, но тетя Рут встала между нами.
Сердце колотилось, губы горели, а рубашка была мокрой и липла к телу.
На кухню! громогласно приказала тетя, и я шмыгнула за дверь. Прислонилась к ней спиной, пытаясь унять заполошное сердце и прислушиваясь к голосам.
Ты ее чуть на столе не разложил!
Девочка так разогрелась
А ну, пошли вон отсюда! это уже тетя.
Что ты себе позволяешь, тень? надменный вопрос девушки. Знай свое место!
Мы уходим, я услышала низкий голос парня, и мое сердце тут же подскочило, забившись быстрее, а по телу вновь растеклось тепло.
Звякнули монеты, и я едва успела отшатнуться от двери, как та распахнулась и на пороге кухни появилась Рут.
Я, конечно, советовала тебе флиртовать, начала она. Но я не говорила, что ты должна лезть на парня прямо на столе!
Не знаю, что на меня нашло, виновато прошептала я, и мои губы задрожали. Он сказал чарослово, и я как с ума сошла. Прости!
Осознание окатило меня не хуже компота: я накинулась на незнакомца. Целовала его, терлась об него как кошка и чуть не отдалась ему прямо там, на столе.
Ладно, голос тети смягчился. Если будут болтать, так пусть Первый разбирается. Ты ни в чем не виновата.
Они играли, поняла я. Он должен был наложить вожделение на первого, кто выйдет из кухни.
Тетя Рут задумалась, а потом фыркнула.
Если б из кухни вышла я, он бы так легко не удрал! Уж я б его Она рассмеялась гулким басом и принялась собирать посуду в мойку. Иди, приведи себя в порядок.
Я побрела в душ, стащила мокрую липкую рубашку, встала под слабые струи едва теплой воды, но даже не поежилась от холода мое тело все еще горело.
***
Фалько гоготал, Найрин злилась, но Бастиану было плевать на ее обиды. Он сел за руль и вжал педаль так, что чаромобиль сорвался с места, подняв позади снежный вихрь.
От любви не убежишь, подначивал с заднего сиденья Фалько, который буквально светился всеми своими веснушками. Хотя я ждал, что из кухни выйдет та усатая тетка. Было бы веселее.
Если кто-нибудь узнает, нам попадет, тоном училки произнесла Найрин, застегивая пуговки на его мундире, который накинула себе на плечи.
Знала ведь, что едет в Сумерки, отчего не взять одну из своих шубок? Бастиану не было холодно, но запах ее сладких духов, вечно остающийся на его одежде, раздражал.
Та девушка пахла ночным лесом, а у ее поцелуев был вкус диких ягод.
Ты сама сказала, что вам надо оттачивать чарословие, напомнил Фалько. Тем более это так весело. Или ты ревнуешь Баса?
Это было отвратительно! взорвалась она. С тенью из сумерек! Ты бы еще слизошмыга облизал, Себастиан. Я бы на твоем месте хорошенько вымыла руки и прополоскала рот.
А я бы на твоем месте заткнулся, грубо сказал он, и Найрин, ахнув, захлопнула обиженно надутые губки. Только его это совсем не тронуло.
Это была всего лишь игра, растерянно произнес Фалько.
Да, просто игра. Но откуда такой взрыв эмоций? Тонкое нежное тело, светлая кожа, синие глаза та девчонка была сама невинность. Но желания будила самые темные. Как будто не он зачаровал ее вожделением, а она его.
А ведь нас предупреждали о такой вероятности, вновь заговорила Найрин, выбрав примирительный тон. Эмоции заразны. Ты высший чар и зачаровал ее слишком сильно, Себастиан. Поймал отголоски ее чувств. В конце концов, пусть она всего лишь тень, но, тем не менее, половозрелая самка, которую к тебе потянуло. Понятно, что ты, как мужчина, инстинктивно не смог не отреагировать
Жаль, что ты влезла со своим компотом, перебил ее Фалько, и Бас увидел его рыжий чуб и нахальную рожу в зеркале заднего вида. Я бы досмотрел. Но
лучше вернуться туда и зачаровать ее самому
Не смей, рявкнул Бастиан со злостью, которая удивила его самого, и все разом притихли.
Возможно, Найрин права. Это всего лишь отголоски чар. Чужие эмоции заразны.
Настолько, что он почти потерял контроль?
Глаза Мэдерли были темно-синими, как ночное небо, и в их глубине мерцала звездная пыль. Сумеречная тень с чаросветом в крови? Вряд ли. Но проверить стоит.
***
Я с самого утра решила загрузить себя работой. Отскребла столы, подмела полы, перестелила белье у постояльцев на втором этаже. Однако заглушить воспоминания не удавалось. Я то и дело возвращалась взглядом к столу, на котором целовалась с чаром, и мои щеки предательски пылали. В конце концов я сбежала из таверны на крыльцо, которое давно не мешало вымыть.
Сизую хмарь неба кромсали лучи сторожевых башен, под ногами редких прохожих чавкала грязь. А вокруг, разрежаемые огоньками окон да газовых фонарей, царили Сумерки вечный полумрак, пристанище теней вроде меня, не одаренных светочарами. Дома на тонких ножках свай тянулись вверх как чахлые ростки, на плоских крышах торчали вертикальные грядки жалкая попытка ухватить солнечные лучи. Но жизнь и тут может быть вполне сносной.
Я принялась за крыльцо, протерла перила и резные столбики, подпирающие козырек, и не сразу заметила чаромобиль, который бесшумно подкатил к таверне.