Так, бездельники, это что за шутки? включаю командирский голос, и боковые фланги вздрагивают. Марш работать!
Младшие сотрудники послушно разбегаются по своим местам. Как трудолюбивые муравьи, принимаются за дело.
Ваши семьи кто кормить будет, если вы лишитесь работы? бью по мужской половине. А детей? достается и женщинам.
Тяжело вздохнув и переглянувшись, кухонные работники уныло разбредаются. Разумеется, не все.
Зачинщики бунта остаются непоколебимы. Мужская троица, которая вместе со мной стояла у истоков. Мы поднимали все и выстраивали по крупицам. Без них бы я не справилась тогда. Шеф-кондитер и его помощники. Почти три богатыря, только вместо щита и меча у них поварская книга и нож для фруктов.
Усмехаюсь и сталкиваюсь взглядом с Матвеем. Отрицательно качаю головой. Провокатор.
С тобой отдельно поговорим, передаю ему коробку. Жестом приказываю помощникам отойти.
Вера! рычит позади Женя, отойдя от шока. Но воспринимаю его как надоедливую дворняжку, которая бежит за велосипедом, пытаясь цапнуть шину.
Всего вам доброго, ребята. И спасибо за работу, произношу искренне и покидаю кафе, пока ноги еще держат.
Матвей помогает мне перенести вещи, пока Женя провожает нас отупевшим взглядом. В итоге, наплевав на нас, бывший скрывается в кабинете.
Жду в машине шеф-кондитера, который сегодня заменил грузчика. Как-то долго он несет последнюю коробку. Потерял по пути? Или Женя отвлек?
Выдыхаю с облегчением, когда, наконец, вижу Матвея. Выхожу к нему навстречу.
Брось, у тебя больные родители, дружески хлопаю бугая по плечу. Подумай о них. Кто будет зарабатывать им на лечение, если ты уволишься?
Вы, Вера Александровна,
ухмыляется довольно, будто нашел выход. Все это окидывает рукой кафе, появилось благодаря вам. И нас с ребятами вы «сделали». Взяли без опыта работы, обучали, отправляли на курсы. Добро нельзя забывать.
Вы отплатили мне преданностью и трудом. И ничего больше не должны, отмахиваюсь. Теперь наши пути расходятся.
Все равно ваш муж просрет все, неожиданно грубит. Вопрос времени.
Матвей, осекаю его, возвращаясь за руль.
Подсознательно я с ним согласна, и от этого больно до обморока.
Извините, но наклоняется к открытой двери. Вы должны опять создать свое дело, а мы поддержим.
У меня не осталось сил, прячу взгляд.
Не хочу видеть разочарованное лицо шефа. Сама понимаю, какая я жалкая. Сдалась.
Вера Александровна, вы забыли еще кое-что, зовет меня Матвей, вырывая из туманной дымки, где я занимаюсь самобичеванием.
Что? поднимаю голову.
Он оглядывается по сторонам, а потом каким-то образом, словно фокусник, достает из-под поварского кителя книгу формата А4.
Как ты ахаю и бережно поглаживаю потрепанную обложку. Пролистываю рецепты, нахожу свои пометки на полях. Тяну уголки губ вверх, заново учусь улыбаться, тем более, повод есть.
Перестраховался, пока вы в кабинете были. И еще скачал все с нашего компьютера, а жесткий диск почистил, протягивает мне флешку. Мало ли.
Тебе влетит от хозяина за эту диверсию, неодобрительно качаю головой, но «добычу» забираю.
Я служу одному, салютует мне двумя пальцами. Жду вашего звонка и дальнейших инструкций, развернувшись, направляется в кафе, не позволив мне возразить.
На автопилоте возвращаюсь в скромную бабушкину квартирку на окраине города. От Жени я съехала в тот же день, как нашла в его телефоне доказательства измены. Сразу же после того, как он сам подтвердил, что это не чья-то глупая шутка и не ошибка. Не словами, нет. Лгал и отпирался мой благоверный до последнего. Но взгляд, мимика, рваные движения все его поведение вопило о том, что он предал меня. Растоптал наши клятвы.
После долгого разговора Женя все-таки сдался. Виновато, едва заметно кивнул. И бросил фразу, которая врезалась мне в душу:
Это ничего не значит. Ты же умная, сознательная женщина, Вера, и не уйдешь от меня из-за небольшого проступка Ведь так?
Оказалось, не так. В тот же вечер я собрала чемоданы и уехала, хлопнув дверью.
Потом Начался ад
Попытки Жени извиниться сменились угрозами. А в ответ на заявление на развод мне пришел вызов в суд. Жизнь разделилась на «до» и «после».
И сейчас я варюсь в этом «после» и не знаю, как выбраться живой и невредимой.
Переступаю порог пустой, холодной бабушкиной квартиры. Я вернулась сюда несколько месяцев назад, но толком не разобрала вещи. Не могла принять новую реальность. Словно уехала в командировку на повышение квалификации и сняла номер в отеле. Временно. И, казалось бы, мне вот-вот возвращаться домой А больше некуда
Ставлю коробки в прихожей и, сбросив обувь и куртку, сразу иду в душ.
Становлюсь под хлесткие струи воды прямо в одежде. Хочу смыть с себя этот день. И все, что было «до». Забыть, отпустить, похоронить.
Но пока не могу. В груди гудит дрель, пробивая новые дыры и превращая меня в решето.
Замерзаю. Переключаю кран на теплую воду. И стою так еще некоторое время, уткнувшись лбом в стеклянную стенку.
Дышу машинально. Живу по инерции. Труп, биоробот.
Касаюсь пальцами щек. Смахиваю капли.
Вода. Это просто вода.
Сбрасываю с себя одежду, яростно натираю тело цветочным гелем. Сбиваю с полки разноцветные баночки со скрабами, молочком, кондиционером и прочими женскими штучками. Зачем все это? Для кого?