Коробейник невозмутимо смотрел на него и вдруг разулыбался во все свои гнилые зубы, схватил свистелку и, наклонившись, протянул непонятно откуда взявшемуся малышу в белоснежной матроске. Старая дама, с поблескивающим на бледном носу пенсне, оказавшаяся тут же, достала из бисерного мешочка, что болтался у нее на запястье, медную денежку и отдала сияющему лотошнику. Тот принял с благодарным поклоном и тут же спрятал в кармане жилета, надетого поверх пурпурной рубахи. Довольный малыш приставил к губам свисток и дунул изо всех сил. Саня видел, как его смуглые щечки округлились,
а дама, изобразив удивление, приставила указательные пальцы к своим ушам и поспешила вслед за убегающим вприпрыжку малышом, подметая длинным подолом нечистую мостовую.
И тут внезапно оглохший Саня вскипел. Ему порядком надоело это немое кино. Изо все сил он хлопнул коробейника по плечу! Однако, презирая все законы материального мира, рука прошла сквозь тело и безвольно повисла. С каким-то остервенением, он поддал ногой лоток, но и нога не встретила никакой преграды.
«А-а-а!» взревел он немым ртом, бухаясь на колени в столетнюю пыль, которая ничего не могла испачкать. Сквозь бесплотное тело просвистал экипаж, запряженный парой гнедых, но несчастный даже не вздрогнул.
Первозданная тишина накрыла его непроницаемым колпаком. Вторгшиеся в сознание люди-голограммы, оказались страшнее живых людей с ножами и пистолетами.
Все вокруг поплыло, и только сверкали на солнце купола Андреевского собора. Он закрыл глаза и стал молиться, бормотал себе под нос что-то несвязное, пока болезненный удар в спину не вернул в реальность.
Тебе тротуара мало?! Чо на дороге разлегся, пьянь? Саня поднял голову и, увидав морду со смартфоном у уха, заулыбался этакой довольной псиной. Еще и скалится, укурок! не унимался мужик.
Санек тяжело поднялся похоже, его тело чуть не угодило под колеса реальной бехи пошатываясь, подошел к машине и, наклонившись, поцеловал запыленный бампер. Хозяин тачки, не оценив порыва, хотел достать «тварь» поджопником, но не дотянулся и пустил вслед убегающему парню очередь нецензурной брани.
Самые распрекрасные слова в мире не были бы так приятны теперь его уху как эти помойные инвективы.
Глава третья
Найти приличную работу со стабильной зарплатой без образования, без прописки, да и с внешностью далекой от модельной проблема похлеще глобального потепления. Пусть и был Санек крупным парнем, высоким, да широким в плечах, лицо имел настолько невыразительное, что хоть плачь: белобрысый, с бледной поросячьей кожей и блекло-голубыми глазами под прозрачными ресницами. Единственная строка в его резюме могла привлечь работодателя непьющий. То есть совсем. Даже на Новый год! И к табаку никакой тяги. «Перекурам нет!» мог бы он гордо носить на груди значок из чистого золота. На этом все его достоинства заканчивались, а дальше начинались недостатки, коим нет числа. Армейская служба не закалила в нем ни характера, ни воли. Год, как один маршбросок с автоматом, но он выдержал, пережил и расслабился. Единственное, чему научила его армейская служба обувь должна сиять!
Примостившись на скамейке, он разглядывал нечищеные бронзовые ботфорты бомбардира Василия, посаженного памятником на Седьмой линии и никак не мог определиться, что делать. В животе дремал вулкан страха готовый в любую секунду затопить ужасом сознание, и ввергнуть в безумие. Саня гнал от себя мысль, что он свихнулся, но та не собиралась его отпускать. Успокоиться не получалось. Другой бы на его месте накатил и забылся, но он не пил и не владел самогипнозом, оттого снова потопал в аптеку за помощью, благо аптек этих было натыкано чуть ли не в каждом доме.
Мне бы успокоиться, чем-нибудь недорогим.
В кармане лежало рублей пятьсот и если не шиковать, то вполне хватило бы на неделю.
Пустырник, валериана
Давайте, что дешевле.
По две таблетки три раза в день, любезно подсказала аптекарша, протягивая коробочку с успокоительным, но можно и три, добавила, оценивая габариты покупателя.
Вернувшись на ту же скамейку с бутылкой воды, Саня для надежности заглотал сразу все десять, что были в блистере и как-то сразу забылся.
Очнулся он оттого, что кто-то настойчиво тормошит его, стучит по плечу.
Гражданин, просыпайтесь! звал голос издалека. База, подъем! все настойчивее требовал голос.
Санек продрал глаза.
Приветливые полицейские, наши, родные в бейсболках и при дубинках окружили парня. Тот, что поплотнее, вежливо попросил предъявить документы. Да, с радостью! Гражданин засуетился, полез в карман.
Заснул,
извините, утирая, висевшие на подбородке слюни, оправдывался, хлопая себя по карманам. Устал. Работал. Вот.
Главный среди патрульных взял в руки паспорт, раскрыл и посветил фонариком сперва в паспорт, потом в лицо, и снова в паспорт подозрительному гражданину, уснувшему на скамейке. Санек огляделся, ночь на дворе, хоть и светлая, фонарями освещенная и рекламными огнями, но ночь. «Фигасе вздремнул!» мысленно спохватился он, достал мобильник. «02-00» высветилось на дисплее. «Ни раньше, ни позже подошли» ухмыльнулся, позевывая, и поднял глаза на полицейских но тех как ветром сдуло! и в тот же миг Саня рухнул задом на что-то твердое и гладкое.