Зарубежный криминальный роман. Выпуск 15
Дональд Уэстлейк Кто-то мне должен деньги
1
Не всем же болтунам в мире заседать в Конгрессе. Я, например, сижу в такси. Вожу пассажиров по Нью-Йорку. Они часто удивляются, как это парень, у которого язык так здорово подвешен, работает простым таксистом. Обычно я отвечаю вежливо, но коротко, не вдаваясь в подробности. Дело в том, что свое образование я получил дома, читая газеты и журналы, а не в каком-нибудь университете. Это все-таки ограничивает возможности трудоустройства. Зато в такси у меня свободный график работы: дневная смена, когда на всех улицах пробки, или ночная, когда весь транспорт становится на прикол. Если где-нибудь идет игра, в которой мне хочется принять участие, я вообще не выхожу на работу целые сутки, и хозяину на это наплевать. А когда я без цента в кармане, я могу работать несколько смен подряд, пока не поправлю свои дела.
И вообще, работать таксистом гораздо интереснее, чем может показаться. Вы все время общаетесь с людьми, но индивидуально: только с одним или двумя за раз. В больших количествах они меня утомляют. К тому же сложности экономической ситуации в такси обычно садятся состоятельные люди. В основном я имею дело с адвокатами, бизнесменами, артистами, туристами из Европы и так далее. Нередко приходится возить хорошеньких девушек, с которыми можно по-дружески поболтать, а иногда и договориться о свидании. Как с той девушкой, Ритой, с которой я встречался в прошлом году, и все у нас шло так хорошо, пока я не понял, что она не собирается выходить за меня замуж. Рита терпеть не могла азартные игры, хотя что поразительно сама работала брокером на бирже. Она все время твердила, что я должен вложить деньги в какие-нибудь акции. Прожужжала мне уши фразами типа: «Аэроспейс» идет сейчас ниже рыночной», и тому подобными. Я говорил, что лучше буду играть на скачках, чем на бирже, потому что я разбираюсь в лошадях и не разбираюсь в акциях; она отвечала, что скачки и биржа это совершенно разные вещи; я утверждал, что это одно и то же, и приводил доказательства; и тогда она просто выходила из себя, крича, что мои доказательства выдуманные. Так продолжалось до тех пор, пока она не пошла своей дорогой, а я своей, и это была моя последняя постоянная девушка до того времени, о котором я хочу рассказать.
Все началось с пассажира, которого я вез в Манхэттен из аэропорта Кеннеди. Это он заварил всю кашу, хотя с тех пор я его больше никогда не видел. Правда, он сделал это неумышленно, сам того не подозревая, но все началось именно с него.
Крепкого сложения, краснолицый, лет пятидесяти, он курил вонючую сигару и, когда я уже загрузил в багажник два дорогих чемодана, назвал мне адрес между Пятой авеню и Четырнадцатой улицей. Был январь, на Нью-Йорк уже три дня подряд падал снег, а мой пассажир явно только что прилетел из какого-то теплого местечка, поэтому, разумеется, мы первым делом завели разговор о нью-йоркской погоде. Потом я рассказал один или два анекдота, выдал несколько прописных истин, сказал пару ласковых о политиканах, потом поговорил о состоянии автомобильной промышленности, глубоко проанализировал проблему загрязнения города и вообще болтал без удержу.
К концу поездки на счетчике было шесть девяносто пять. Я доставал чемоданы из багажника, когда швейцар открыл дверцу машины и помог ему выйти. Пассажир протянул мне десятку, я отсчитал сдачу, а потом мы несколько сукунд просто стояли и смотрели друг на друга. С одной стороны от нас прямо на тротуаре был сложен багаж, с другой топтался швейцар, а пассажир молча улыбался, как будто ему пришла в голову какая-то забавная мысль. Наконец он сказал:
Надо бы дать тебе чаевые, не так ли?
Пожалуй, ответил я. На улице было довольно холодно.
Он кивнул.
Рядом с тобой на сиденье лежала газета. Это «Дейли телеграф»?
Да, подтвердил я. Именно.
Ты случайно не играешь на скачках?
Меня считают неплохим игроком, ответил я. Он снова кивнул.
Из этих шести девяноста пяти сколько причитается лично тебе?
Пятьдесят один процент, сказал я.
Получается три пятьдесят четыре, мгновенно подсчитал он. Ладно. Ты мне понравился, мы хорошо поболтали, поездка была приятной. Поэтому я дам тебе один совет. Поставь
эти три доллара пятьдесят четыре цента на Пурпурную Пекунию. Это принесет тебе по меньшей мере восемьдесят один доллар сорок два цента.
Я стоял и ничего не говорил.
Не стоит меня благодарить, скромно произнес он, еще раз улыбнулся, кивнул и направился в дом. Швейцар подхватил его чемоданы.
Да я и не собирался, сказал я ему вслед, но вряд ли он меня услышал.
Иногда случается оставаться без чаевых, но, по моей собственной теории, к этому надо относиться философски. Рано или поздно я все равно заработаю хорошие чаевые, и то, что мне не удалось получить теперь, будет с лихвой компенсировано. Поэтому я только пожал плечами, залез в теплую кабину и поехал искать клиента, который расплатится со мной по-человечески.
Это было часов в девять утра. А около половины двенадцатого я, как всегда, отправился перекусить в кафе на Одиннадцатой авеню. Я заказал чашку кофе и гамбургер. Вообще-то я вроде бы соблюдаю диету. От постоянного сидения в машине начинаешь как-то расползаться вширь, поэтому время от времени я пытаюсь сбросить пару фунтов. Но стоит только проголодаться, и я не могу обойтись без кофе и гамбургера, хотя, возможно, лучше было бы нормально пообедать один раз.