Всего за 149 руб. Купить полную версию
Нет, отрезал я, Не убивал.
Неправда, усмехнулся ментат, Врать бесполезно, я же сказал.
Эриксон, чего ты от меня хочешь?! я начал выходить из себя, Я был на войне. Людей не убивал. У врагов пощады не просил и не давал.
Хочу предложить тебе и здесь встать на венную стезю
Нет, снова пришлось категорически отказать, С меня войны пока хватит.
Кваз покивал лысой шишковатой башкой.
Понимаю, пробасил он, С какой целью посещаешь стаб?
Ищу относительно спокойное место, чтобы отлежаться, осмотреться, прийти в себя и принять решение, что делать дальше.
Принято. Информацию по тебе отправил в мэрию. Документы или сам там заберёшь или девочки твои принесут. Вопросов больше не имею. Добро пожаловать в Зимний, Орк. Пойдём, я провожу тебя.
Мы прошли по длинному, узкому, извилистому коридору. Несколько поворотов обуславливались не косорукостью строителей, а оборудованными стрелковыми щелями, сейчас забранными бронезадвижками, но при необходимости в такую бойницу можно за одну минуту установить пулемёт или огнемёт.
На улице с той стороны стены я на секунду ослеп от яркого света и увидел Правильно. Ещё один укреплённый периметр основательных стен. Нет, тут была полукилометровая зона, где ютились какие-то времянки, бытовки, сараи, быстросборные ангары, но на город это не тянуло никак. На языке вертелось слово «трущобы», но я промолчал.
Мне снова помогли забраться в «Гусар», который небыстро повёз нас за следующую стену. Вот, за ней уже расположилось что-то вроде посёлка городского типа. Здесь довольно пёстро перемешался частный сектор и городские кварталы, но обнаружился ещё один периметр стен. Какой мир, такие и города.
За третью городскую стену нас не повезли, а, покружив по второму внутреннему кольцу, высадили у добротного, основательного, трёхэтажного дома, выкрашенного в бежевый цвет. Больше всего оно походило на больницу или госпиталь советского периода. Как сразу выяснилось, оно и являлось здешним функциональным аналогом. Дом знахаря, так это называлось. После беглого, даже стремительного осмотра невысокий, громогласный, чернявый татарин с узкими, сутенёрскими усиками уложил на каталку и меня отвезли в палату.
Просторная, светлая, тёплая комната, шесть пустых коек, заправленных белым накрахмаленным
бельём и синими шерстяными одеялами, шесть тумбочек, один шкаф убедили меня, что мы наконец-то в цивилизации. И пусть эта цивилизация странноватая, постапокалиптическая. Это всё можно списать на условия мира, в который мы все так внезапно провалились. Люди есть люди. Тянутся в общество себе подобных, несмотря ни на что.
Оставшись один, я встал с койки и проковылял к неприметной двери. Бинго! Санузел с душем. Проверил воду. Горячая! Забравшись в ванну, улёгся в ней, уж очень голова кружилась. Взял кусок мыла с рукомойника и тщательно, с удовольствием намылился, не пропуская ни миллиметра своей кожи. Чисто по субъективным ощущениям, смыл с себя килограмм грязи, не меньше. Вытерся полотенцем для рук. За этим делом меня и застукал один из крепких мужиков, кативших меня на каталке по коридорам больнички.
Слушай, болезный. Тебе Лакмус капельницу с горохом прописал, а ты тут сайгаком скачешь, навёл на меня резкость местный санитар водянистых голубых глаз, Быстро в койку и не вставать, пока знахарь тебя не осмотрит и не отменит постельный режим.
Понял, развёл руками я, Извини.
Устроившись на койке, задал один вопрос.
Слушай, а где симпатичные сёстры милосердия в белых халатиках на кружевное бельё?
Это Улей, бро, небрежно бросил он, Привыкай к сосисочным вечеринкам.
Непонимающе уставился на него. Вблизи моё подозрение оправдалось. Санитар был пьян, но в вену иголкой попал с первого раза.
Из мужиков выживает хорошо, если десяток на сотню, а женщин ещё меньше. Намного меньше. А сколько народу погибает по пути в нормальный стаб, от заражённых, муров или атомитов, никто и не считал, наверное, он дыхнул на меня перегаром, Дети, старики и бабёнки съедаются первыми. Кто самый слабый, те первые уходят. А сколько потом в первые несколько месяцев руки на себя накладывают
Уже думал, что разговор окончен, но пьяненький санитар остановился в дверях и бросил через плечо.
То, что ты довёл столько женщин в стаб, тебе зачтётся
Не довёл, грустно поправил его я, Нас муры подловили по пути.
Он пожал плечами.
В первые дни их не бросил и дальше возился. Респект, моряк
Санитар ушёл по своим медицинским делам, а я снова остался один.
Глава 3
Разбудила меня Брусника. Услышав деликатное покашливание, открыл глаза и понял сексапильные сёстры милосердия в белых халатиках на кружевное бельё всё-таки будут. Верней, будет. Одна. Брусника ногой закрыла дверь в палату и прошла к моей койке. Бывшая студентка принесла обед. Потянулся и посмотрел в окно. Скорей уж завтрак, на улице царило серое, тоскливо-унылое утро.
Доброе утро, пациент, улыбнулась мне девушка, Ну? Как мы сегодня себя чувствуем?
Прислушался к себе. Голова ещё болела, но уже не кружилась, не было приступов тошноты, однако все мои ушибы хоть и меньше, но всё ещё болели, впрочем, также, как ампутированный палец на ноге и сточенные напильником зубы. Но стоило отметить, что болело всё намного меньше. Начался зуд, сообщавший о заживлении. Поведал о своих наблюдениях прелестной Синевласке.