Например? посмотрел на него в упор Дорогин. Идея, что ли?
Нет, за идею умирать глупо. За идею жить надо, чтобы ее отстаивать.
Что же тогда?
Жизнь, как это ни парадоксально звучит. Жизнь любимого человека. Умереть, чтобы он жил Кан мечтательно посмотрел куда-то поверх Дорогина. Но только чтобы жил. Если не получается, как у меня, тогда мстить тем, из-за кого он погиб. И, опять-таки, жизни на это не жалеть, но только если месть принесет пользу другим. Если у тебя, например, другой мужик подружку отбил, что убивать или умирать из-за этого? Кому ты что докажешь?..
Бывшая студентка профессора Савинского Вероника, недавно ставшая его женой, молча улыбнулась и на мгновение прижалась щекой к его плечу. Уж она-то прекрасно знала, что каждое слово мужа было им выстрадано. И поэтому за свои слова он отвечал, как никто.
В 1973 году, когда Кан появился на свет, вьетнамская война близилась к завершению. Было подписано Парижское мирное соглашение, американцы выводили войска, но до полной победы коммунистов оставалось еще почти два года.
Отец Кана, подполковник Главного управления КГБ Самуил Савинский, происходил из семьи потомственных советских дипломатов и разведчиков. В то время, когда евреев за границу практически не выпускали, а если и выпускали, то не поручали им ответственных государственных заданий, он стал редчайшим исключением, зарекомендовав себя не столько принадлежностью к преданной советской власти династии, сколько личными качествами. Если дед Кана Моисей Савинский, светловолосый великан с голубыми глазами и арийским носом, всю Вторую мировую войну провел в Германии, снабжая командование бесценными сведениями, то Самуил Моисеевич работал на Ближнем Востоке, порой даже против своих соплеменников, и зарекомендовал себя как «преданный делу марксизма-ленинизма» «боец невидимого фронта».
Когда в Индокитае запахло жареным, подполковника Савинского перевели из Египта во Вьетнам, хоть он и заявил честно, что не очень хорошо знаком с тамошней спецификой. Но приказы не обсуждают, и в середине шестидесятых годов новоиспеченный сотрудник советского торгпредства в Ханое приступил к исполнению своих официальных и неофициальных обязанностей.
Самуилу Савинскому пришлось заниматься обеспечением поставок вооружения и других грузов из Советского Союза.
Подполковник не отсиживался в Ханое. Сидя в столице, обеспечивать поставки грузов и переброску людей по тропе Хо Ши Мина, которую вьетнамцы с помощью китайских рабочих прорезали в горных джунглях, было невозможно. Тропа никогда не была одной дорогой, а являлась сетью дорог и тропинок, вьющихся через горы Труонг Сон вдоль границы между Вьетнамом и Лаосом. С 1964 по 1971 год около шестисот тысяч военнослужащих Северо-Вьетнамской армии и десятки тысяч тонн снаряжения попали на юг по этой тропе.
Сорокалетний подполковник Комитета Госбезопасности СССР, до сих пор не нашедший родную душу женского пола в границах своей страны, нашел ее, как он сам выразился через много лет, «у черта на куличках».
Девушке по имени Ли Куок исполнилось двадцать лет. Она была дочерью коммуниста, близкого соратника Хо Ши Мина. Савинский познакомился с ней, понятно, не на улице Ли выполняла задания вьетнамской разведки, часто ее направляли в Сайгон для связи с вьетконгом. Девушка была маленького,
как и большинство вьетнамок, роста, с черными как смоль длинными волосами и крошечными детскими ступнями, которые больше всего умиляли Савинского.
Вьетнамца, который два года был переводчиком советского подполковника, убили во время налета американской авиации, и Ли Куок поручили его заменить девушка прилично владела русским.
За месяц, который они провели вместе, практически не расставаясь, подполковник убедился, что Ли это нечто совершенно удивительное. Как в свои двадцать лет она успела получить неплохое образование, выучить русский и английский для него было загадкой.
Так получилось, что с первых дней у них сложились отношения ученика и учителя. Причем каждый был обоими в одном лице Ли рассказывала ему о своей стране и с интересом вслушивалась в его рассказы о Советском Союзе, стране, где она побывала лишь раз, по приглашению ЦК ВЛКСМ, с делегацией молодых вьетнамских коммунистов. В тот вечер, через месяц после знакомства, они тоже разговаривали подполковник хотел уточнить кое-что из древней истории Вьетнама.
Ли, послушай, разве Вьетнам не всегда был единым государством? Я не успел как следует познакомиться с вашей историей
Нет, Самуил. То, что Вьетнам поделен на две части, не заслуга политиков XX века. В Средние века, хотя династия Ли была признана единственной законной правящей династией во Вьетнаме, соперничество между фамилиями Трин, из которой я, кстати, происхожу, на севере страны, и Нгуен на юге стали причиной множества войн. У Нгуенов были португальские военные советники, которые руководили сооружением двух огромных стен, пересекавших главные дороги севернее Гуэ. В течение пятидесяти лет сражений Тринам ни разу не удалось преодолеть ни одну из этих стен, и в 1673 году река Лингх была признана границей между двумя территориями. Так продолжалось много лет, Юг и Север все больше отдалялись, даже кухня у нас, на севере, отличается от южной. Французы страну объединили, но она была тогда колонией, а ведь по-настоящему единой может быть только свободная страна, все искусственные объединения недолговечны. Особенно если в одной стране живут люди разных национальностей.