Настя и тётя Вика отвлеклись от айфона, и мы заговорили о доме, арендованном тётей Викой в Созополе. Гаммер ещё какое-то время смотрел фильм, затем сорвал наушники и с возмущением сказал, что «Аэрофлот» вырезал из «Войны миров Z» эпизод с крушением самолёта, а он, по словам Гаммера, был чуть ли не лучшим. Повозмущавшись, Гаммер вызвался найти другие фильмы с авиакатастрофами, чтобы узнать, все ли они подверглись авиацензуре. Я пожелала ему удачи и открыла путеводитель по Болгарии самый обычный, из оранжевой серии.
Ничего особенного не обнаружила, но повеселила Настю и тётю Вику всякими историями вроде той, когда владельцы курорта «Золотые пески» закупили два вагона ежей, чтобы избавиться от змей. Прочитала, что «тушёная свинина» по-болгарски «задушено свинско», «глазунья» «яйца на очи», а «невеста» «булка». Мы с Настей посмеялись, а потом я прочитала, как сорок болгарских девушек переплели свои косы и бросились в море, чтобы не попасть в плен к туркам.
Утонули? спросила тётя Вика.
Утонули, кивнула я.
А зачем косы переплетать?
Чтобы уж наверняка, ответила Настя.
Опять страсти Дальше я листала путеводитель молча. Искала что-нибудь связанное с головоломкой Смирнова. Нашла лишь описание минеральных источников, где купались римские императоры, и примечание, что свои знаменитые скрипки Страдивари делал из родопского клёна. Вот и всё. Ничего толкового про Родопские горы в путеводителе не рассказывалось, а Маджарово, куда лежал наш путь, вообще не упоминалось. Неудивительно, ведь этот невзрачный городок ни император, ни самый захудалый префект не посещали.
Когда мы приземлились в Софии, болгары заставили нас пройти экспресс-тестирование каждому в нос лихо пропихнули пластмассовый зонд, разве что до мозга не достали. Унизительная процедура для охотников за сокровищами. От теста не спасли никакие сертификаты о вакцинации. Потом медбрат поколдовал с колбочками, вылил их содержимое на лоточки, и мы минут десять ждали, прежде чем получить разрешение идти дальше.
Последняя пересадка выдалась короткая, но заняться в аэропорту Софии было нечем, и Гаммер позвал нас прогуляться снаружи. Мы увидели вполне греческий пейзаж с овеянными дымкой горами. Ну, в Греции я не была, но представляла её именно такой. Горы вставали тёмно-зелёные, с жёлтыми проплешинами выгоревшей от зноя травы, а небо стелилось белёсое, как мои выцветшие джинсы. Солнце припекало, и захотелось немедленно отправиться на поиски приключений, однако объявили нашу посадку, и мы поплелись обратно в аэропорт. Расселись по тесным рядам самолёта, и стюардесса, щёлкавшая
И всё же мы с Настей, Гаммером и Глебом отправились в Болгарию, а тёте Вике, конечно, сказали, что просто хотим поваляться на пляже.
У нас, в отличие от большинства охотников, были дополнительные подсказки. Благодаря им замысловатое «Дорога древних людей вьётся между белой вершиной, где пламя дважды предрекало божественную власть, и обителью того, чей голос заставлял умолкнуть соловьиных птиц» превратилось во вполне конкретное «Река Арда течёт между Перпериконом, где прорицал фракийский оракул, и Татулом, где был похоронен Орфей».
«Над излучиной дороги, залитой океанами огней, морями крови и озёрами смеха, открыта дверь» превратилось в «Арда изгибается возле города Маджарова, где миллионы лет назад извергался вулкан, век назад убивали болгарских беженцев, а теперь отдыхают туристы». Лишь слова́ про «дверь» мы пока не разгадали, как и всю вторую половину головоломки: «Но в неё не войти без ключа. Ключ отыщет тот, кто поднимется к золотым ветвям с золотой листвой и вдалеке увидит слепые окна чужого мира. Вместо слов останется белый туман, и в лесной земле, как девять солнц, засияет тёмная темница. Она расскажет о сокровищах, когда вымысел покинет правду».
О каких ветвях и окнах идёт речь, мы не знали. Надеялись выяснить это в Маджарове и, если повезёт, собственноручно выкопать сундук.
Дочитав «Дьявольскую колонию», Гаммер сказал, что там за всеми событиями стояли рыцари-тамплиеры, хотя поначалу звучали намёки на масонов, но, главное, с наноботами удалось покончить.
Мир спасён!
Вот и славно, кивнула я.
Мы с Гаммером немножко поговорили о золотых ветвях с золотой листвой они могли указывать на содержимое сундука Смирнова, затем пилот объявил о посадке, и я уставилась в иллюминатор, стараясь разглядеть Чёрное море или Бургас. В сумерках увидела лишь смутные огни разбросанных по побережью зданий.
Пластмассовые зонды-тампоны нам в нос больше никто не пихал, и, получив багаж, мы довольно быстро добрались до парковки. Пока тётя Вика с Настей искали такси, я скинула в семейный чатик пару фотографий. Мама и папа тут же поздравили меня с прибытием. Чуть позже ответила бабушка Нина с ошибками и сдвоенными запятыми.
Я бы с радостью взяла маму в Созополь. Она дни напролёт продавала открытки, пекла тортики совсем замаялась в почтовой станции и, в отличие от папы, Болгарию не видела. Правда, и папа был тут давно, когда ему едва исполнилось пятнадцать. Бабушка Нина ещё жила с первым мужем, моим родным дедушкой, и они втроём прилетели сюда отдохнуть. Папа заболел, и отдых «превратился в сплошной кошмар» с мотанием по местным поликлиникам. Неудивительно, что бабушка Нина не любила вспоминать Болгарию, как не любила вспоминать и первого мужа. Если бы не болгарская открытка с полуразрушенным особняком на фоне лысоватых гор она висела у нас в торговом зале за кофемашиной, я бы вообще не узнала о той поездке. Открытку папа купил в Кырджали, а это в двадцати километрах от «белой вершины» из головоломки Смирнова и в полусотне километров от Маджарова! Удивительное совпадение, хотя Болгария не такая уж большая и тут всё относительно близко.