Святослав засунул птенца к себе за пазуху и стал спускаться. Попугайчик скребся по телу, но не очень больно, и даже пробовал ущипнуть своим клювом, тем не менее юноша благополучно слез на землю, где повнимательнее стал разглядывать своего маленького пленника. Тот, зажатый в ладошке, свесил лапки и неотрывно смотрел на человека, Святослав чувствовал, как бешено билось его сердечко.
Ну, чего ты так испугался! Не бойся! Я тебя не обижу и никому в обиду не дам! Я тебя буду кормить, поить, научу разговаривать! как можно более ласковым голосом обратился юноша к попугайчику, Хочешь разговаривать?
Птенчик сделал слабенькую попытку выкарабкаться, при этом замотал головой.
Не хочешь? Не хочешь разговаривать, мотаешь головой! Бедненький, испугался, а я тебя так долго держу. Сейчас я тебя отпущу, посажу в новый домик, там тебе будет хорошо! с этими словами человек аккуратно положил птенчика в клетку-корзинку и закрыл сверху крышкой.
Попугайчик встал и принялся озираться по сторонам. Помещение, в котором он оказался, было просторнее гнезда, но небо было в клеточку. Рядом лежала подстилка из мягкого мха, оплетенная свежей травой. Тут же на полу были рассыпаны красные ягоды, которые он так любил, и которые отнимал у него более сильный брательник.
Когда Святослав увидел, что попугайчик сначала попробовал перекусить туго сплетенные ветки корзины, а после нескольких безуспешных попыток, принялся бодро клевать ягоду, то обрадовался, как мальчишка, и с восторгом глядел за всеми перемещениями птенца. Проблема с прокормом попугая отпала сама собой. Видимо, птенцы уже были достаточно большие и не столь беспомощные, чтобы их кормить из рук. Наевшись, попугайчик забрался на жердочку и замер, а вскоре, спрятав голову под крыло, уснул, видимо, сказались все треволнения, выпавшие на его долю.
Святослав, чтобы скоротать время, пока вялится мясо, решил смастерить короб, который бы заменил ему рюкзак. Он набрал подходящей коры и принялся за работу. Сначала он сделал несущий каркас, который методично обшивал кусками коры. Когда мясо провялилось, он как раз закончил свою работу. В результате получился длинный ранец на станке из обструганных веток, куда без труда поместилось вяленое мясо и золотистые яблоки, которые Святослав набрал неподалёку. Снизу приторочил свернутую шкуру, которую снял с рамы, где она сушилась над дымом костра. Было тяжеловато, но тем лучше, хорошая проверка для рюкзака. Навесив на себя оружие и взяв в руки клетку с попугаем, он имел довольно живописный вид.
Юноша пошел вдоль берега озера, проверив то место, куда бросил обрезки шкуры. Там плавали только безобидные рыбины, и наш путешественник окончательно убедился, что в озере никаких хищных тварей не водится, а вид мирно плавающих уток лишний раз подтверждал это. В следующий раз можно будет искупаться. Проходя мимо болотца, он увидел нескольких капибаров, которые плескались возле берега. При таком обилии дичи он голодным не останется на берегах этого озера
Когда Святослав добрался до дома, солнце уже клонилось к горизонту. Он устал, ведь рюкзак был забит под завязку, поэтому, придя домой, плотно поужинав вяленым мясом, он с удовольствием растянулся на своем топчане. Правда, перед этим поставил клетку на свою полочку, подсыпал ягод и даже налил попугаю водички в половинку раковины, но тот почему-то не проявил к ней интереса.
Ну, ты тут пока осваивайся, а я часок-другой посплю, умаялся я что-то, сказал ему Святослав и уснул
Проспал он целый вечер, всю ночь и проснулся только поздним утром. Солнце уже припекало, только прохлада, которую давала тень от скальной
гряды, освежала воздух. Через пару часов солнце появится на юге и начнет освещать плато Эльдорадо, и тогда станет жарко. Но и тут можно было спрятаться в тени деревьев. Словом, микроклимат на террасе был лучше, чем внизу, во влажном от испарений тропическом лесу. Святослав не чувствовал себя таким бодрым, как вчера вечером, и поэтому решил сегодняшний день посвятить отдыху. Напрягаться в жарком климате без привычки было небезопасно.
Попугайчик в клетке стал призывно верещать и качать головой.
Да встаю я уже, встаю! сонно проворчал юноша, и, взяв клетку со своим питомцем, вышел наружу. Высокий дуб, стоящий на полянке возле хижины, величественно шевелил листвой, чуть подальше видны были заросли магнолии, а в стороне, вперемежку с лиственными деревьями, рос бамбук. Возле самой скальной гряды, в её многочисленных уступах, разместились стройные сосны, обступая хижину слева и справа.
В роще было еще прохладно, свежо. Попугайчик замер, крышка корзинки открылась, человеческие руки протянулись к нему. Он зажмурился, но его бережно подхватили, и в следующий миг посадили на плечо. Обросшее щетиной лицо тряхнуло давно не чесанной каштановой гривой волос, и, искоса глядя на него, пробурчало что-то совсем не страшное на своем непонятном языке. Попугайчик не испугался, он стал привыкать к этой странной огромной бескрылой птице, каким казался ему Святослав, ведь если бы его хотели съесть, то давно бы слопали. Это внушало оптимизм попугайчику.