Прошу соблюдать максимум внимания и ответственности! Генеральная репетиция!
Ксеня стоит у колонны. Не соблюдает внимание. Нет у нее ответственности. Мысли ее скачут. Глазам больно.
Вот Сережа, Сережа, Сережа. Щурится от яркого света. Не главный герой. Увидел ее. Помахал рукой. Я, мол, помню о тебе, Ксеня.
А где монахи? Где же монахи?
С того места, где должны быть монахи, бьет прямо в Ксенины глаза юпитер. Туда и не посмотреть.
Вышел, наконец, Ветров. Одет так же, как и Сережа: в коричневом сюртуке, в цилиндре. Скоренько так вышел, ступает короткими ножками.
Соня! кричит. Тополев! Я готов! Поехали, поехали, кричит. Городовой, чего стоишь? Баба, торгуй, торгуй, чего стоишь!
Софья Марковна подала команду, и все зашевелилось. Но только не так, как прежде, на репетициях, а дружно и празднично, как будто тогда были будни, а теперь вот воскресный базар.
Варенька! услышала откуда-то издалека Ксеня. Это вы, Варенька. Вы приехали, счастье мое, ве-ве-вернулись!
Ксеня не видела, что при этом делал там Ветров, но вслед за этим с той стороны, из-за ограждения раздался смех.
«А вот и не смешно, подумала Ксеня. Не смешно это».
Ну, почему же, Ксеня, раз смеются, то, может, смешно.
Но тут ее подтолкнули сзади:
Да пошли же, пошли!..
Ах, уже пошли! Опоздала Ксеня. Давно уж идет к ней навстречу цыганка, кричит где-то слева извозчик, погоняя лошадей.
Она пошла, заторопилась, почти побежала. И вдруг увидела движущихся по яркому свету монахов.
Мерзкие вы, мерзкие, зашептала Ксеня.
Куда ты! крикнул черный монах и махнул на нее обеими руками. Да остановись!..
И вдруг кто-то метнулся черной тенью, заскрипела коляска. Ксеня вскрикнула, обернулась и увидела второго монаха, повисшего на оглобле под задранными мордами лошадей.
Ах ты!.. крикнул извозчик.
Лошади остановились. Сивый монах встал на землю.
Что там у вас? спросила в мегафон Софья Марковна.
И вдруг возле монаха неизвестно как появился Ветров.
Натурально! закричал он. Натурально, как вас
Это Теткин! сказал черный монах.
Теткин, Теточкин, очень хорошо! Соня, Тополев, весь эпизод на крупный план!
Да не было его, Борис Михайлович, не было! крикнула Софья Марковна.
Что тут происходит? спросил режиссер, подходя к ним.
Ветров взял мегафон в руки и сказал на всю площадь:
Ай-яй-яй, Сонечка! Тополев, объясни ей. Такой эпизод был! А если не было, то только по недоразумению. Значит так, скачут кони, громыхает пролетка, бежит барышня. Как вас?..
Ее зовут Ксеня, сказала Софья Марковна. Но эпизод сложный, ей нельзя.
А кто же тогда? растерялся Ветров. Скачут кони, громыхает пролетка. Бежит барышня кто же тогда?..
Может быть, мне попробовать? спросила полная дама.
В самом деле, сказала Софья Марковна, Лидия Сергеевна без эпизода.
Значит, так. Скачут кони, громыхает пролетка. Бежит Лидия Сергеевна. К мужу. Мужа посадили в долговую тюрьму.
Что вы! Бог с вами! замахала руками Лидия Сергеевна.
Нет, посадили! крикнул Ветров. Я знаю. Лидия Сергеевна торопится. Она взволнована. Надо что-то делать, кому-то звонить А тут монахи. И этот Теткин. Очень натурально! А то они у нас всё пьяные, пьяные Теткин! Ты где, Теткин? Ну где ты, где?..
Я здесь!..
Сивый монах выглянул из-за спины черного.
Режиссер спросил:
Сможешь еще раз?
Смогу
Вот видите, сможет! крикнул Ветров. Теткин, ты сможешь, я всегда это знал.
Сзади мчались резвые кони.
Кидался сивый монах под их горячие морды.
Дама теряла зонтик и падала в обморок.
Ветров кричал: «Отлично, Теткин! Дубль!»
Сколько раз? Может, два, может, пять.
А где же Ксеня?
Вот она сидит в сторонке с Сережей. Головы оба наклонили. О том говорят,
о сем.
А зимой у вас холодно? спрашивает Сережа.
Не то чтобы холодно, а вьюжно, говорит Ксеня. Зато снег всегда чистый-чистый лежит. Я зимой волосы мою снегом.
Как, прямо так?
Ну нет, что вы, его надо в тазу растопить А на лыжах вы где там в Москве катаетесь?
Да я что-то не помню, когда я катался на лыжах, посмеивается Сережа.
Да что вы! А мы каждый день после школы надеваем лыжи и на вал.
Где мы с вами были?
Левее, за поворотом. Там спуск пологий. Знаете, изваляешься вся, мама лупит меня веником, ты что, кричит, маленькая?
А вы что на это? спрашивает Сережа.
Смеюсь.
А вот и юпитеры гасят, говорит Сережа.
Да вот и впрямь будто бы съемкам конец. Убирают товары с прилавков, лошадей распрягают. Артисты все тянутся к школе. А монахи, будь они неладны, снова от всех в стороне шушукаются. Опять что-нибудь замышляют.
Сережа, спросите у них, что же там с отцом
А вот сейчас, говорит Сережа и идет к монахам.
Через минуту все трое машут Ксене руками.
Ксеня подходит. Сережа ей улыбается.
Сивый монах возбужден еще от прыжков, бледен и будто на себя не похож.
А на кого ж он похож? На кого-то знакомого. Да какой же это Теткин!.. Ксеня хватает сивого монаха за руку.
Отец!
А то кто же, улыбается монах. Я самый. Вот облачился после обеда
Тише, дочка, говорит черный монах, еще конспирация не раскрыта.
А где же Теткин? спрашивает Сережа.
Черный монах машет рукой:
На колокольне!..