Я посмотрел на застреленных лошадей.
На тропе лежали два тела. Третьего не было. Вероятно, снайпер стрелял в лошадей, рассчитывая напугать, переполошить строй. Решил, что таким образом сэкономит патроны. Что погибающие лошади увлекут за собой пограничников прямо в пропасть. И, по всей видимости, одна из лошадей всё же сорвалась вниз.
После выстрела прошло не больше десяти секунд. Я засек время, стал ждать и наблюдать за тем, когда грянет новый.
Снайпер поставил пограничников в такие условия, что уже давно мог бы скрыться, но он этого не делал. Значит, преследовал какую-то определённую цель. Надо было понять, какую именно.
Стрелял снайпер не так часто, но достаточно для того, чтобы прижать наряд к земле и не дать ему скоординировать организованный отход в укрытие. Я стал ждать нового выстрела.
Он грянул по прошествии трёх минут. И я снова не заметил ни блика, ни дульной вспышки. Кто бы ни работал против нас он был профи. Тщательно маскировался, а ещё постоянно менял позицию. Именно на это и тратил эти три минуты.
Некоторое время и три выстрела мне понадобилось, чтобы рассчитать максимально точный интервал между выстрелами.
А наш снайпер оказался педантом. Он стрелял почти точно каждые три минуты. Потом переползал, вероятно, на два-три метра. После смены позиции открывал огонь не сразу. Секунд пятнадцать наблюдал и целился. И всегда бил в одно и то же место по камню, за которым прятались Мартынов и один из лазутчиков.
Но кто из них был его целью? Он вычислил и пытался убить командира? Или же целил в собственного товарища, не желая оставлять его нам?
Когда расчёт был закончен, я решил двигаться.
Прозвучал очередной хлопок. Мартынов с Гамгадзе в очередной раз открыли ответный огонь вслепую. Я стал действовать.
Поднявшись, я кинулся по тропе зигзагами, насколько позволяла её ширина. Делал два-три шага вправо, к пропасти, три-четыре влево, к скале. Двигался как мог быстро и пригибал голову, контролировал дыхание.
Снайпер наверняка уже заметил меня, и он не будет рисковать. А значит выстрелит раньше.
Саша удивился Мартынов, когда увидел, как я бегу вверх по осыпающимся под ногами камням.
Лазутчик, сидевший рядом с ним, тоже глянул на меня. Я успел заметить его вытянутое, нетипично светлокожее для душмана лицо и солнцезащитные тёмные очки, за которыми тот прятал глаза. А потом прыгнул к ним за камень.
В этот раз между выстрелами не прошло и трёх минут. Когда я рухнул за укрытие и стал подтягивать ноги, хлопнуло.
Изумлённый Мартынов, наблюдавший за мной, аж вздрогнул. Потом, как по команде, задрал автомат над головой и дал в горы короткую очередь. Затем кинулся ко мне, топчась прямо по ногам лазутчика.
Пуля угодила в камни едва ли не в пяти сантиметрах от моего сапога, прежде чем Мартынов помог мне быстро вползти за широкий, но невысокий камень. Я даже почувствовал, как мелкая каменная крошка щёлкнула по голенищам.
Сашка! крикнул Мартынов, когда мы все втроём примастились за камнем, ты тут каким боком
Подкрепление подоспело, пляши, сказал я, борясь с собственным дыханием, угнетённым разреженным воздухом.
Мы ж вас оставили
Опаздываете, хмыкнул я Мартынову, не пришли к сроку. Я отправил остальных на заставу, а сам к вам.
Мартынов нахмурился, но соображал он недолго. Придержав панаму, приподнял подбородок и оглянулся, как бы пытаясь пробить взглядом плотное тело камня.
Ладно. У нас тут вон чё творится. Снайпер прижал, сука. Шли-шли нормально, от самого конца участка. Эта падла, видать, за нами наблюдала. Когда поняла, что мы вышли на открытое место стала жать. Головы поднять не даёт!
Мартынов говорил быстро и отрывисто, при этом запыхивался и глубоко дышал, стараясь наполнить лёгкие воздухом.
Старший сержант грубо выругался матом, сухо сплюнул и добавил:
По лошадям, падла, стрелял. Мы с Гамгадзе и пленными успели спешиться. А вот Алим нет.
Я глянул на Канджиева. Тот молчал, но уставился на меня, придерживая свою руку.
Упал? спросил я Мартынова.
Да. Под кобылу свою угодил. Сломал руку. Стрелять нормально не может. А этих он кивнул на притихшего рядом с собой лазутчика, этих мы взяли
Про этих потом. Давай сейчас со снайпером решать.
План есть, кивнул Мартынов. Кидаем дымовые шашки на тропу. Потом отходим по-пластунски под прикрытием дыма.
Медленно, покачал я головой, да и ветер. Он меняется каждые две-три минуты то туда, то сюда. Может случиться так, что без прикрытия останемся. Да и ползком долго. До укрытия метров пятьдесят.
Лицо Мартынова ожесточилось. Он раздул ноздри и нервно выдохнул.
А что ещё делать У тебя план получше есть
Сидеть тут ждать Так долго не просидим!
Атаковать, сказал я, решительно заглянув старшему сержанту в глаза.
Взгляд его на миг сделался удивлённым. Он вскинул белесые, едва заметные брови.
Как? Как атаковать? Мы с Алимом пытались высмотреть, где этот гад засел. Ничерта не выходит! Он, сука, хитрый как шакал.
Снова грянул выстрел. Все втроём мы пригнули головы.
Гамгадзе снова дал короткую очередь в ответ. Мартынов стрелять не стал. Вместо этого сказал:
Связи нету! Мёртвая зона! А это тебе явно не душманский снайпер-самоучка. Этот дело своё знает!