Погоди, Борис Ильич, не дал ему договорить Кудеяров, я не понял, чего ты все-таки хочешь сейчас от меня: или на Колю Францева с жалобой подкатил, или о своей пользе поговорить решил Если просишь моего содействия в продвижении по службе, то я никак помочь не могу. Я тебя не знаю пока. А сам я начинал в этом городке участковым, причем сюда меня отправил мой дядя генерал МВД, которого мне припоминают часто, будто он помог в карьере. Но он меня не взял к себе в управление, а отправил в Ветрогорск, чтобы я с самых низов начал, на земле поработал. Здесь я и пулю поймал, и двойное убийство в одиночку раскрыл, когда тут большая группа специалистов пахала. После чего меня перетащили в следственный комитет. Дядя, кстати, был против моего перехода Я молодой лейтенантик передавал дела пришедшему меня сменить списанному из оперов майору Францеву здоровяку с потухшим взором, лишенному всяких перспектив Сейчас посмотри на него светится весь
Да я просто начал объяснять
Егоров, за дело болею. Не понял только: мы вроде все расследованием занимаемся, убийцу хотим вычислить, а у вас методы, мне непривычные Вместо того чтобы опрашивать возможных свидетелей, мы сейчас в ресторане. Получается как во французском кино детективы сидят в кафе в смысле в бистро, разговаривают, а потом раз-раз и все уже ясно.
Начнем с того, что никто нас не уполномочивал заниматься расследованием убийства Дробышева, которое, кстати, произошло на другой территории, и здесь вряд ли можно найти свидетелей. И друг мой Коля просто помогает нам. Он, так же как и я, даже лучше меня, знает городок и почти всех в нем живущих, в курсе, кто на что способен И теперь оба мы убеждены, что никто из жителей к убийству Дробышева не причастен.
Я согласен с вашими выводами, поспешил заверить начальство Егоров, могу сказать, что я думал об этом с самого начала, как только пришло сообщение об убийстве предпринимателя Дробышева. То есть не с самого начала, а с тех пор, как я начал анализировать, а как только прибыл сюда, мое предположение превратилось в уверенность Я увидел местного участкового, который проводит большую, просто огромную профилактическую работу, пользуется уважением у местного населения
Находясь на посту участкового, он раскрыл три особо опасных преступления, напомнил Кудеяров, не считая множества мелких, а предотвратил еще большее количество. На этом заканчиваем разговор. Мой совет вам, подполковник юстиции Егоров: назначение вас на новую должность в компетенции только вашего руководства, которое лучше меня знает ваши возможности и представляет, где их можно лучше всего применить. Не сомневаюсь, что раскрытие особо тяжкого преступления окажет влияние на принятое вашим руководством решение.
А сейчас что мне делать?
Заниматься расследованием убийства Дробышева: опыт у тебя большой, и ты и без меня знаешь свои действия. От меня только один совет: свяжись с участковым по месту регистрации и проживания Елизаветы Романовой. Узнай, как ее соседи характеризуют и вообще, что у нее за окружение, с кем она общается, встречается, как ведет себя в быту. То есть вела, потому что последние месяцы она, как я понимаю, проживает здесь.
Обязательно свяжусь. А вообще спасибо вам.
За что?
За совет, за справедливый выговор.
Какой еще выговор? Выговор в учетную карточку заносят. А я просто побеседовал по старой дружбе. Мы с тобой уже пять лет знакомы, забыл разве? Я еще тогда был начальником районного управления.
Как я мог забыть! Помню, конечно. Мы общались с вами, когда предпринимателя Лушникова вымогатели незаконно удерживали на чужой даче, я приезжал к вам
Тогда-то мы на «ты» были, напомнил Павел, что же ты теперь так подобострастно? Я же такой же, как и прежде И давай-ка закончим сейчас о делах, Кудеяров показал на супницу с рыбной солянкой и на салаты, оценим местную кухню.
В ресторан вернулся Францев, быстро подошел к столу, снял куртку и уложил ее на диванчик.
Что там случилось на рынке? обратился к нему Кудеяров.
Да ничего особенного обычное дело. Один гражданин привез на рынок домашние консервы из утиного мяса. Начал продавать по пятьсот рублей за банку. И тут увидел, что местная дама продает такой же товар по триста пятьдесят рубликов. Начал громко возмущаться, мол, это публичный демпинг. Конкурентка неправильно поняла слово «демпинг», а может, обиделась на «публичный», после чего мужик огреб по полной, вернее мог огрести, если бы я вовремя не подоспел, а так еле удержали даму.
Марина Незамерзайка, догадался Кудеяров. Она же Марина Гогольфиндер с ней, конечно, лучше не связываться.
А емкость какая у консервов? заинтересовался подполковник юстиции.
Обычная стеклянная банка, ответил Николай, восемьсот граммов.
Тогда это действительно очень недорого, удивился Егоров.
Потому что у Незамерзайки консервы местного производства. У нас тут охотник один, может, и браконьер я не знаю, но этих уток столько по осени стреляет! А его жена в автоклаве утиное мясо в банках как консервный завод штампует.
Если браконьер, почему его не берут? Неужели никто не жаловался?