Андрей Буторин Свобьи выборы
Потапов, ко мне!
Коляныч схватился за сердце и лишь замотал головой. Говорить он уже не мог. Признаться, мне тоже захотелось за что-нибудь схватиться, но вместо этого я возвел глаза к потолку, где скрывались динамики, и пролепетал:
Уже бегу!..
Я и впрямь побежал. Еще бы! «Сам» меня еще никогда не вызывал. Обычно он дает указания Колянычу то бишь, Сане Николаеву, начальнику нашего отдела, а тот уже непосредственно нам оплеух навешивает. Или пряники раздает. Что реже.
«Сам» был зол. Очень. Очень-очень! Теперь мне по-настоящему стало страшно. Хорошо, что шеф кивнул все же на стул, а то бы я, наверное, рухнул. Аки березка под топором дровосека. Тем более, дровосек то бишь, шеф наш любимый, Павел Дмитриевич Котошаров, прожег меня таким взглядом, что на мне едва береста не задымилась. Образно выражаясь.
Ты знаешь, что меня сейчас в МИД вызывали?! гаркнул шеф. Сам министр меня причесывал!
Российский? брякнул я, уставившись на лысину Котошарова. Причесывать там было нечего.
Нет, гваделупский! рыкнул шеф.
Почему?.. отвесил я челюсть, но быстро сообразил: А! Это у вас идиома!..
Это у меня идиоты! Котошаров вскочил с кресла и принялся метаться вдоль стола, хватаясь за «свежерасчесанную» голову. Я им плачу такие деньги, а они!.. Это подумать только: скандал не международного даже межпланетного масштаба! Межцили межвици
Межцивилизационного, не без труда подсказал я.
Ага!.. Шеф замер, оперся мощными волосатыми лапами о столешницу и уставился на меня взглядом голодного хищника. Передразнивать начальство мы умеем, прошипел он, но потом опять зарычал: А вот прррогррраммы писать нет!
Почему?.. вновь хлопнул я челюстью.
А это уж я не знаю, почему, развел Котошаров лапищами. Мозгов, видимо, не хватает. Все на умничанье уходят. На гонор. Он помолчал, подвигал бровями под насупленным лбом, а потом чуть разгладил морщины: На Свобью полетишь. С программой своей разбираться будешь. Это ведь ты для свобьих выборов ПО майстрячил?
Для свобьянских, машинально поправил я, но Котошаров так свирепо зарычал, что я отпрянул и часто-часто закивал: Для свобьих! Да. Я. Дык подался я снова вперед, а что не так? Это ведь стандартная программулина, древняя, обкатанная. Чуток лишь подрихтовать пришлось.
Не знаю, что ты там нарихтовал, продолжал рычать шеф, а только на Свобье сейчас из-за твоей программулины предвере предреве Котошаров раздраженно мотнул лысиной: Революция там скоро начнется! Тюрьмы переполнены! Главари тамошние власть поделить не могут.
А я-то тут при чем?! искренне возмутился я и даже вскочил со стула. При чем тут моя программа, если эти свобияне дикари! Им еще по пальмам скакать, а туда же выборы им подавай! С электронной системой голосования!..
Ну-ну, ты полегче с выражениями, нахмурился шеф, но рычать, вопреки моим ожиданиям, перестал. Даже понизил голос. И огляделся зачем-то. Видишь ли, Юрий Тебя ведь Юрой зовут, как Гагарина?.. Вот и полетаешь скоро, ага. Так вот, Юра, я ведь и сам к этим свобиянам не того Ну, не то чтобы расизм там, ксенофобия или что подобное упаси боже! Но ведь и правда, рановато им еще в демократию играть. Насмотрелись, понимаешь, у нас и дай им такое же! А сами еще из феодализма не вылезли, между нами-то
Так и я о чем! вскинулся я.
И тем не менее! прихлопнул по столу шеф. Министр иностранных дел приказал с этим делом разобраться. И как можно скорее! Так что, лети, Юра, лети, сокол.
Котошаров вышел вдруг из-за стола, подошел ко мне и по-отечески обнял, похлопывая по спине тяжеленной ладонищей.
Ты уж постарайся там, пробубнил он мне в ухо. Жалостно так пробубнил, у меня аж горло перехватило. Выручай, браток. Не то плохо нам с тобой придется.
А потом он добавил еще что-то, вроде как совет дал какой-то насчет свобиян этих Но тот мне таким малозначимым показался на фоне рухнувших на мою голову проблем, что тут же из этой ушибленной головы и вылетел. Тем более что в нее, несчастную мою, как раз новая мысль шмякнулась, которую я сразу и озвучил, одновременно пытаясь выбраться из крепких шефовых объятий:
Постойте, Павел Дмитриевич! Но ведь программу
я сдавал года два уж назад В первые выборы они ведь не жаловались?
Котошаров слегка отстранился, но ладони на моих плечах оставил, будто сдерживая меня от необдуманных действий.
Не жаловались, подтвердил он. Ни в первые, ни в десятые. А в двадцатые вот, юбилейные, так сказать
В двадцатые?! завопил я. У них что там, выборы любимая национальная забава?!
Не надо так орать, наконец-то снял с моих плеч руки Котошаров и принялся демонстративно трепыхать мизинцами в ушах. Затем он снова огляделся и горячо зашептал: Не наше это дело, Юра! Пусть хоть каждый день свои выборы устраивают. Наша задача обеспечить техническую сторону. Ты знаешь, чем они нам за это платят?.. Впрочем, тебе и не надо об этом знать. Твое дело программное обеспечение этой треклятой системы голосования наладить. А уж на премиальные и все такое я не поскуплюсь. Короче, дуй в космопорт, там тебя представитель МИДа встретит, с документами, инструкциями и всем прочим.