Ничего, я в старых похожу, торопливо произнёс Ластик, умоляюще глядя на деда. Им же сносу нет, сам говорил!
Тот взглянул на внука и чуть слышно хмыкнул. Но спорить не стал, не желая расстраивать мальчишку.
Фама Стегг? поинтересовался Усатый, взглянув на наручный браслет, как в старинных фильмах герои смотрели на часы.
Гони деньги, Фама! просипел из-за его плеча Однобровый простуженным басом. Толстыми пальцами он сжимал банку «Опохмелина», уже наполовину пустую.
Вышедший на крыльцо отец нервно посмотрел на гостей и торопливо прикрыл за собой дверь, оставляя Ластика в доме.
Кто вы такие?
Коллекторское агентство «Радость встречи», представился Усатый. Кредитор передал нам право на взыскание с вас долга по закладной земли.
Хана тебе пришла, Фама, вклинился Однобровый, шумно отхлёбывая из банки. Смекаешь, босота? Работы нет, бабла нет, долгов куча. Нам таких в городе не надо.
На его бритой голове и волосатых руках вспыхивали и гасли наколки: черепа, кости, клыкастые уродливые морды неведомых тварей вперемешку с матерным граффити и пылающими в огне пожаров зданиями. Казалось, он пылал изнутри подобно некоему адскому созданию. Из окна Ластик видел, как напрягся отец, но голос у него остался спокойным.
Попрошу предъявить документы, потребовал он. И пусть ваш спутник прекратит мне угрожать.
Это ознакомительный визит, вежливо ответил Усатый. Вам следует погасить долг в течение десяти календарных дней.
Слышь, Фама, я те по-простому заясню, его спутник допил «Опохмелин», шумно отрыгнул и, смяв банку, бросил её под ноги отцу. Гаси долг либо катись на помойку. А то некоторые продолжают гондоны штопать, пока с их детьми что-нибудь не случится. На наркоту подсаживаются, например.
Он похлопал по карманам куртки и вытащил голографическую шутиху разноцветную пластиковую трубку с тонким шнурком. Держа одной рукой за корпус, другой громила дёрнул шнурок, и в тот же момент последовала ослепительная вспышка, после которой во дворе появилось полупрозрачное светящееся изображение девчонка, похожая на их маленькую Бульку, истерически хохотала, находясь под кайфом.
Я иду в полицию, внезапно севшим голосом произнёс отец. Напишу заявление об угрозе жизни и здоровью моей семьи со стороныкак вас там? агентства «Радость встречи».
Заявите на нас? удивился Усатый, издевательски глядя на хозяина дома. Я вам не угрожал. Если вы про своего гостя, он кивнул на спутника, то я с ним незнаком. Более того, в нашем агентстве он не числится. До свидания, Фама Стегг! Рад был с вами познакомиться и, надеюсь, радость нашей встречи была взаимной.
Сколько твоей девчонке, девять? осведомился, пылая наколками, Однобровый. Жалко её, ничего в жизни и не видела ещё.
В следующий момент отец резко выбросил свой чахлый кулак, стремясь угодить говорившему в зубы. Но тот был начеку. Лениво, безо всякой суеты, выставил навстречу ладонь,
а другой рукой резко, со знанием дела, заехал должнику в бок, отчего тот согнулся и осел на крыльцо, жадно хватая ртом воздух. Ластик выскочил из дома и бросился к отцу.
Всё нор нормально, держась за бок двумя руками, успокоил его Фама.
Во дворе продолжала хохотать голографическая наркоманка. Она успокоилась только через полчаса, напугав и взбудоражив всех соседей.
Добрый вечер, господин Председательствующий! начал он. Добрый вечер, господа сенаторы! Сегодня исполняется ровно тридцать лет со дня исторического заседания, на котором были приняты Седьмая и Восьмая поправки к Закону о Всеобщем избирательном праве. Благодаря этому решению жители Города получили возможность свободно распоряжаться правом избирать Совет, а через этот представительный орган и Городского голову. Мне посчастливилось принимать участие в том самом заседании, и я отчетливо помню как трудно, «с боем» проходило принятие поправок. Сейчас мы можем с огромным удовлетворением заявить, что это смелое решение полностью оправдало себя. Что толку иметь право избирать, если ты не можешь его продать, подарить, завещать, заложить иначе говоря, полностью владеть им и свободно распоряжаться? Знаменитая «Седьмая» устранила этот нелепый недостаток, очистила закон от замшелых, давно отживших своё древних догм, а Восьмая понизила избирательный возраст граждан с 14 до 11 лет.
После визита коллекторов прошло двое суток, и Фима не нашёл ничего лучшего, как отправиться в бар после второй бессонной ночи размышлений. Пил он мало. Просто сидел за стаканом виски и ни о чем не думал. Но трансляция из Зелёного дома вывела его из этого странного оцепенения. Бармен тоже заинтересовался и прибавил громкость.
К сожалению, и сегодня находятся отдельные граждане, желающие вернуться к прежним порядкам, продолжал свою речь сенатор. Эти уравнители говорят нам: свободный рынок голосов лишает права избирать бедных и позволяет богатым иметь сотни и даже тысячи голосов. Позвольте! Бедных никто ничего не лишает. Право избирать предоставлено каждому гражданину, достигшему одиннадцатилетнего возраста. Мы ничего не отбираем у человека наоборот, мы даем ему свободу распоряжаться не только собственным имуществом, но и собственными правами! Священная частность собственность не должна ограничиваться только кастрюлями и личным автомобилем. Каждый имеет полное право не только иметь что-либо, но и продать это что-либо. Либо купить у другого. Может быть, господа уравнители хотят всех одеть в одинаковые штаны и поселить в одинаковых домах? Может, они желают ввести для горожан универсальные завтраки, обеды и ужины? А, может, они планируют «усреднить» человека с помощью новейших достижений науки? Зачем нам умные, правда? Давайте сделаем всех одинаковыми по уму!