Мне Никс рассказал только то, что он задолжал моему неизвестному папаше. Тот, мол, помер (просто свинство со стороны моих родителей так безответственно помирать!), но не просто так, а оказав этим ценную услугу лично Никсу. Ни деталей, ни чего-то ещё, даже имени папаши киборг не сообщил. Только факт: Никс должен. А умирающий папаша, как оказалось, о матушке беременной не забыл. И помирая попросил в качестве отдачи долга позаботится о ребёнке и матери.
Видно, не совсем сволочью был. И свалил не с концами, а по делам. Но помер как последний свинтус, оставив меня круглым сиротой! И на злостное пиитское поругание!
Так вот, Никс меня забирает. Арендует у нашей Фамилии домик в столице, причём за деньги. И начинает меня не покладая манипуляторы растить и издеваться.
При этом, до поры, когда мне исполнилось восемь лет, отношения с Безмолвными (ну, не самая красивая фамилия у матушкиной семьи, но и не худшая) были подчёркнуто-нейтральными. Пока, в эти самые восемь лет меня Гаврила Безмолвный, старший в фамилии, не пригласил поговорить. Ну я и согласился, направившись к нему после учёбы. А вот там дядька начал мне нести какую-то фигню, причём «фигню» это если не материться. Про какие-то скрепы, устои, мои немеренные задолженности перед фамилией.
А за что я вам должен-то? поинтересовался я, искренне по малолетству удивившись.
За рождение, за уход, за матушку свою
Так я её даже не видел! возмутился я тогда. А Никс сказал что все денежные вопросы закрыл! За что я должен-то?!
Щенок неуважительный! начал орать покрасневший дядька. Ну ничего, сейчас научу уважению, которое в тебя нелюдь не вбила!
И полез драться. Или наказывать, или ещё чего. Здоровый, красный, толстый. С бородищей здоровенной.
Но мне было восемь лет. А Никс меня уже четыре года мучил ну учил в смысле. И учил чему-то совсем непонятному, потому что даже сейчас я не знаю, что за «стиль боя» он мне преподавал. Ни в голо, ни в энциклопедиях я такого не находил, только отдельные элементы. А сам он на вопросы отвечал «Нет названия и стиля. Учу правильно себя вести в бою». Ну, для себя я этикеткой этот «стиль» назвал, частично в шутку.
Так вот, смысл этикетки был не в ударах-захватах-заломах и прочем. А в том, чтобы установить уязвимые части противника и цель, ради которой которой ты с ним схлестнулся. И путь достижения этой цели кратчайшим путём, с минимальными затратами времени и сил.
Для начала я шмыгнул под стол, с грозным визгом: «не поймаешь, жирдяй!» И скакал под столом и вокруг него, пока ревущий и красный дядька забыл об осторожности и стал, расставив в стороны свои грабли, меня ловить. Ухватил я граблю за мизинец, дёрнул и вывернул вывихнул, скорее всего, легковат я был и мелковат для перелома. Дядька зашипел,
выпрямился и получил моими кулачками по шарам. Которые снизу, до верхних я не дотягивался. Верхние шары выпучил, полусогнутый, ну а я в прыжке в окладистую бородищу вцепился. И лбом дядьки об стол вопрос закрыл.
Это вот сейчас весело и смешно, а тогда страшно было жуть! Но Никс, хоть и сволочь, гонял меня хорошо. Так что посмотрел я на валяющегося и бледного, но дышащего дядьку, да и улизнул в окно кабинета.
Потом чуть ли не вся фамилия припёрлась к нашему с Никсом дому. Отдать меня за «оскорбление» «на воспитание». Никс, как я помню, без мата, но так оскорбительно, что для ругаемых лучше бы матерился, отказал. Полезли родичи «нелюдь наглую» учить. И были биты. Напоказ, скорее эффектно, чем эффективно и очень унизительно. Продолжалось это избиение, пока городские полицейские на звуки различной матерности и вызовы от соседей не набежали. И конфликт получил огласку, как и причина конфликта. Безмолвные по репутации очень неприятную плюху получили, а меня, как «выкормыша нелюдского», напоказ как родича не воспринимали.
Ну, в школе-то с парой своих многоюродных братцев и сестриц немного общался. Но они с очень большой оглядкой это делали, потому что я в фамилии как «недруг непримиримый и вредитель» значился. Придурки, а не родичи у меня какие-то!
Но все эти воспоминания за завтраком меня так к решению вопроса «а что будет-то?» не привели. Ясно что Никс, опекун-вредитель скрытный, меня к чему-то готовит. Но вот к чему непонятно. Не говорит, «терпение тренирует», с его слов, сволочь такой! Хотя, последнее время, после того как Никс стал будить меня тем, что сам обливался, а не обливал меня, я к нему стал лучше относиться. Да и немного времени осталось, а там узнаю, заключил я, закончив завтрак. И потопал из дома, сдаваться, раз уж экзамен на носу.
2. Предэкзаменационная разминка
Вообще, как-то у меня со сверстниками не очень сложилось, зрело рассуждал взрослый я. И Никс тут виноват больше всего и самим фактом своего наличия, и своим воспитанием. Просто начиналось моё общение с того, что сверстники пытались меня обозвать и пару раз даже побить. А я на это повёл себя так, как и учил киборг. Нет, каких-то там травм и увечий не наносил, конечно. «Цель», в достижении которой я использовал «средства», была просто прекратить всякие обзывательства и тычки в свой адрес. Но было это, как я понял уже впоследствии, «слишком жёстко» для белоярских сверстников. Я должен был подраться-пообзываться, непременно огрести от них, помирится и наладить отношения. Ну. по крайней мере, подобные модели выходили на основании уроков кибернетической сволочи, которые тот дал через несколько лет ПОСЛЕ того, как они мне были интересны. Именно интересны, а не нужны: с какого хрена сам я должен давать всяким там придуркам меня бить? Ради их расположения в будущем? Так обойдуться!