Да что это вы всё на деньги меряете! Неужели для вас больше и ценностей нет! Макс швырнул купюру на асфальт. Круто повернулся и пошёл к машине. Сзади раздавались какие-то возгласы: то ли удивлённые, то ли возмущённые, однако это его уже не волновало. Рычаг на первую скорость и вперёд. Дальше от этих продажных тварей.
Он приходил к Максу уже, наверное, неделю. Придёт, возьмёт из угла стул, сядет рядом с кроватью и просто смотрит. А смотрит так, что печёнки застывают. Макс просыпается и сразу бросает взгляд в угол. Стул стоит на своём месте. Опять сон. Что же разбередило его, если последнюю неделю в покое никак оставить не может? Макс поднялся с постели, подошёл к умывальнику и постарался смыть с тела липкий пот. Одной сигареты слишком мало. Тут в пору сто грамм на грудь. Максим всё помнит. Такое не забывается. На этой высотке он со своей ротой меньше месяца назад обеспечивал продвижение колонны. Позиции загляденье. И вот сейчас там духи. Две атаки псу под хвост. Не подступишься. Людей жалко. Да и облачность на вертушки никакой надежды. Сидят, сволочи, никаким дустом не выкуришь.
И тут Косицын. Тогда ещё живой.
Товарищ старший лейтенант! Есть там тропочка! Можно подойти.
Какая ещё тропочка? Мы, когда там сидели, все подступы изучили. Нет там никакой тропы. Да и духи тебе что, лохи, что ли?
Да никто её не знает! Я сам тогда обалдел. Мне по большому приспичило. Я под обрыв отошёл, туда, где заросли боярышника. Помните?
Как не помнить. Макс всё помнил. И заросли боярышника тоже. Кто же знал, что кому-то приспичит переться в эти колючки? А Косицин полез. Он всегда отличался от остальной своей интеллигентности. Ну и в туалет ходил куда-нибудь подальше. Не любил на виду у всех. Кто бы другой, так расселся бы метрах в пяти от позиций и все дела. А этому уединение нужно было.
Так вот, я за кусты забрался, а там тропочка такая Её сразу и не приметишь. Кусты колючие. Вряд ли кто в них лазил. А это даже и не тропочка, а так Ну, точно не человеком протоптана. Кто по доброй воле в такие колючки полезет? Я ещё тогда хотел сказать, да всё и без меня решилось. Нам бы снизу по расщелине зайти. А там по тропинке прямо им в тыл и ударим.
Макс задумался. А, чем чёрт не шутит? В запасе резервный взвод. Пока, остальные, зализывая раны, поливают духов огнём почём зря, этот взвод по тропочке зайдёт и ударит в тыл. Глядишь и возьмём высотку.
А ну-ка, ко мне командира резервного взвода!
Командир резервного взвода, приданного специально для выполнения этой операции, новоиспечённый лейтенант Татаринов чётко, как на параде, взял под козырёк.
Смотри: вот здесь тропка проходит. Духи вряд ли о ней знают. Пойдёшь по ней и ударишь в тыл. От того, как у тебя получится, зависит всё.
Лейтенантик позеленел. Дрожащими руками он снял с пояса флягу и сделал два больших глотка воды.
Я не пойду.
Что? Максу показалось, что он ослышался.
Я не пойду. Если надо, то простым бойцом. Но взвод я не поведу.
Голос отказал Максиму. Ему хотелось орать, однако из горла вырывалось одно шипение.
Останешься здесь. со свистом выдохнул Макс. Взвод поведу я. Учти, приду живой, тебя под трибунал со всеми потрохами сдам. Понял! Где замкомвзвода? Стройте людей. Принимаю командование на себя. Они, тогда, прошли по той тропе и, буквально, свалились духам на головы. Рота поддержала, и бой быстро закончился. И, вот тут, его и огорошил сержант Нефёдов.
Товарищ старший лейтенант, а Татаринов застрелился.
Как застрелился? Ты что несёшь?
Как вы с взводом ушли, так он отошёл в сторону и пульнул себе в рот. Никто и среагировать не успел.
В душе Макса поднялась волна злости и раздражения. Это, потом, заново прокручивая в памяти события войны, он осознал всю степень своей вины. Ведь Татаринов не боя испугался. Слишком неподъёмной для него оказалась ответственность за бой и за жизнь своих солдат. Простым бойцом он идти готов был. А Максим отказал ему даже в праве умереть в бою, не говоря уже о жизни. Макс поставил на плиту чайник и закурил новую сигарету. Что-то никак он сегодня согреться не может. Холодно, аж, до стука в зубах. Печка растоплена жарко, а тепла нет. И голова, какая то, тяжёлая. Чайник закипел, но есть не хотелось.
Макс полез в древний буфет, оставшийся от прежних хозяев, и достал градусник. Так и есть. Температура. Вчера умудрился промочить ноги, и полдня не было возможности просушиться. Вот и результат. Ни о какой работе и речи быть не может. Он открыл банку мёда, положил пару ложек в чай, проглотил горсть таблеток и опять полез в постель. Лёжа и пытаясь согреться под одеялом, Макс, вдруг остро почувствовал своё одиночество. Он глянул вокруг и та простота интерьера, которая всегда ему нравилась, вдруг поразила его своим убожеством. В комнате сыро и неуютно. Не хватает женского тепла.
Ему, вдруг, сильно захотелось, чтобы кто-то был рядом. Даже, собаки нет. Надо было тогда ту колли забрать. Ещё раз увижу заберу обязательно. Иногда, Макс представлял себе, как было бы, если бы с ним жила женщина. Не кто-то конкретно, а абстрактная среднестатистическая женщина. Но, сегодня, вдруг, ярко представилось, как по комнате ходит Юлия. Так ярко, что Макс перестал дрожать и, даже, икнул от неожиданности. Случится же такое. А, ведь, красивая, стерва. Но не про нашу честь, как говорится. Эта птица высокого полёта. Вон, какая. Муж, наверное, богатый человек. Мысли в голове стали путаться и Макс уснул. А во сне к нему пришла она, и он, пробормотав что-то, заулыбался.