Я выключила компьютер, взяла свою сумку и посмотрела на Тома. Тот горбился с телефоном в руке, третий раз за день звонил коммунальщикам, жалуясь на жару в помещении. Пытаясь привлечь его внимание, я робко помахала ему, но он не отреагировал. Лишь искоса глянул на мой живот, по-прежнему прижимая к уху телефон. Видимо, забыл, что это мой последний рабочий день.
Не желая медленно задыхаться в душном метро, я решила пройтись пешком. Солнце слепило. Жар, поднимавшийся от раскаленных тротуаров и наземных пешеходных переходов, превращался в марево, мерцавшее между автомобилями и автобусами. Потные водители раздраженно сигналили. Все только и говорили о нещадном зное. Никто не помнил столь жаркого лета. Нам постоянно твердили, чтобы на улице мы держались теневой стороны и носили с собой бутылки воды. Дождя не было несколько недель. Магазины в небывалых количествах распродавали вентиляторы, лед, садовые зонтики. Ходили слухи, что будет введен запрет на использование шлангов для полива.
Я решила срезать путь через парк, лежащий между зданиями Гринвичской обсерватории и Военно-морского колледжа. Прозрачная дымка смягчала очертания всего вокруг. На желтеющей траве тут и там отдыхали, скинув обувь и ослабив узлы галстуков, работники близлежащих офисов. В темных очках, они потягивали из банок джин с тоником и ели чипсы, довольно громко переговариваясь между собой, как это обычно свойственно подвыпившим людям. Ощущение было такое, что я иду мимо участников вечеринки, на которую меня не пригласили. Мне пришлось напоминать себе, что пялиться на них неприлично. Но не смотреть на счастливых людей очень трудно. Они буквально приковывают взгляд.
Тем летом, когда мы выпускались из Кембриджа, тоже стояла несусветная жара, и мы вчетвером частенько плавали на лодке по реке. Мы с Сереной загорали. Рори управлял шестом. Дэниэл, красный как рак его светлая кожа быстро обгорала на солнце, занимался напитками. Причаливая к берегу, мы сразу прятались под сенью плакучих ив. На небе ни облачка, на прозрачной поверхности реки Кем плясали солнечные блики. Тогда казалось, что лето будет длиться вечно. Но оно, разумеется, закончилось, и я испугалась, что мы утратим былую близость. Не тут-то было. Рори и Серена тоже поселились в Гринвиче, по другую сторону парка. Дэниэл стал работать вместе с Рори в нашей семейной компании. А вскоре с разницей в две недели появятся на свет наши дети.
Приходит и ведущая. Ставит у маркерной доски на пол сумку и пакеты «Tesco». Дверь оставляет открытой, подперев ее скрученной подставкой под бокал с пивом. Затем на клейком листочке зеленым маркером выводит «СОНЯ» и прилепляет его к себе на грудь. У Сони длинная коса почти до пояса, правда растрепанная.
Ну что, приступим? говорит она. И начинает лекцию заученный монолог о схватках, облегчении боли и кесаревом сечении. Одно ее веко подергивается, когда она касается каких-то пикантных подробностей, о которых не принято говорить вслух. Время от времени Соня вынуждена повышать голос, чтобы перекричать грохот кастрюль и сковородок или бранные возгласы, доносящиеся с кухни паба на нижнем этаже
Через несколько минут после начала лекции я снова смотрю на свой телефон, Экран сверкнул: поступило сообщение. Открываю. Дэниэл пишет: «Встреча только-только закончилась. Теперь еду домой. Поезд прибывает в 10». И дальше о том, как он ужасно расстроен и сожалеет, что не успевает приехать на занятие, но он обязательно загладит свою вину передо мной.
Я знаю, что мой муж был бы здесь,
если б мог, что он страшно огорчен из-за того, что подвел меня. Что ему пришлось задержаться из-за важной встречи, которую назначили буквально в последний момент. И в то же время, хочу я того или нет, меня гложет разочарование. Я с волнением ждала этих занятий, надеялась, что мы будем посещать их вместе, как и положено образцовым супругам, готовящимся стать родителями.
Соня достает из пакета учебные пособия щипцы, вакуум-экстрактор, вязаные накладки для сосков, женскую матку, из которой она выдавливает одетого пластмассового младенца. В глазах мужчин застывает ужас, на потных лицах женщин страх. Мы пускаем эти предметы по кругу, силясь храбро улыбаться друг другу.
Стулья слева от меня по-прежнему не заняты. Бородач вынужден тянуться через них, чтобы передать мне экспонаты. Я бросаю взгляд на пустые сиденья. На них ярлыки с именами Рори и Серены, которые я сама написала. Хотя бы эти двое ведь должны быть здесь, составить мне компанию, чтобы мне не было так одиноко. А теперь я чувствую себя полной дурой, будто специально выдумала двух своих друзей. Могло ли случиться так, что Серена просто забыла?
Тут приходит еще одна эсэмэска. От Серены. У меня сжимается сердце. Еще не открыв сообщения, в глубине души я наверняка знаю, что прочту в нем.
Хелен, привет! Я помню, что сегодня первое занятие для будущих родителей, но решила, что мы с Рори все-таки его пропустим. Надеюсь, ты не в обиде. Просто я порылась в Интернете и нашла другие курсы шикарные курсы для беременных, которые мне больше по вкусу. Там меньше нравоучительной болтологии, к тому же занятия проводятся в органической пекарне. Пожалуй, попробую походить туда. Прости, что не предупредила заранее. Не скучай!