Считая бинокль совсем сломанным, тётка отдала его Сигаеву. А он копил деньги на новый велосипед. И вот твёрдо объявил Шурке и Лёше: пятёрку, пять рублей.
Сначала была надежда на Лёшиных родителей, но они только замахали руками, узнав, что бинокль сломан.
Счастье повисло на волоске.
Пришлось лихорадочно собирать деньги. Лёша без конца выпрашивал на кино и на мороженое. А у Шурки дома часто бывало так: сорок копеек на краю стола и записка: «Пообедай сам».
Копейки без остатка шли в общую кассу, но Лёша заботливо подкармливал Шурку колбасой, булкой с маслом и пряниками.
И долгожданный день наступил. После уроков два приятеля забрались на чердак соседнего дома. Из чердачного окна, выхватывая друг у друга из рук пупырчатую на ощупь драгоценную тяжесть, они совершали открытие за открытием…
Решено. Завтра же отправить письмо — пусть высылает бинокль.
С этой мыслью Шурка и уснул.
Сочинение письма отняло неожиданно много времени. Когда писал открытку сестре — много не раздумывал. А тут заедали сомнения — то грамматические, то по существу дела.
Шурка вздыхал: вот бы можно было передавать мысли на расстояние, из головы в голову…
Шурка взобрался на подоконник, осторожно спустился на землю. Огляделся по сторонам.
От окна пошёл прямо к ограде. Камушки похрустывали под ногами. Потом зашуршала трава.
Шурка прошёл немного вдоль ограды, взобрался на большой камень. Он сейчас был совсем один на краю уснувшего лагеря.
Слабое прохладное свечение объединяло небо и море. Сверкающий далёкий пароход медленно исчезал за невидимой линией горизонта.
Ночь была переполнена звуками. Шипела отползающая по берегу волна. Шептались бессонные листья. Над травой, совсем рядом, тяжёлые жуки с низким рокотом заходили на посадку. В траве неумолчно звенело маленькое кузнечное производство.
Шурка поёжился, оглянулся. Высокое звёздное небо над чёрным контуром перевала. За перевалом невидимый автомобиль упорно прогрызал себе дорогу.
На следующий день Шурка выспрашивал у Лайне Антсовны, а Серёжа стоял рядом и слушал.
— …Вот помните, когда начальник заставы выступал, я его про зелёный домик спрашивал? У нас туда не будет экскурсии?
— Нет, Шурик. Так далеко не будет.
— А может, туда старшие отряды ходят?
— Нет. У них в другую сторону будет поход — до взрослого санатория. И ещё они ходят на «дикие» пляжи — камушки собирать. Мы тоже сходим за камушками. — Лайне Антсовна улыбнулась. — А тебе очень хочется к этому домику?
— Очень! — сознался Шурка.
— Ты не горюй. У нас, кроме прогулок, ещё в конце смены — восхожденье на перевал.
— Ну-у… — протянул Шурка. — В конце смены…
— Слушайте, ребята! — Лайне Антсовна понизила голос, оглянулась. Шурка и Серёжа подвинулись ближе. — Я вам скажу одну вещь, только вы до вечера помалкивайте! Вечером Дмитрий Игнатьевич объявит на линейке. У нас будет… пограничная игра.
— Когда? — в один голос спросили Серёжа и Шурка.
— Не-из-вест-но! В том-то и дело: надо быть всё время готовым. В какой-нибудь день вдруг — тревога! Два человека пытаются пройти вдоль берега. Надо их обнаружить и доложить в штаб. Так, чтоб они вас не увидели.
— Как же мы их узнаем? Тут всякие бродят: туристы, отдыхающие…
— Вам сначала фотокарточки покажут. Надо их запомнить хорошенько, чтобы потом не спутать с другими. Только смотрите, до вечера никому ни слова!
— Шур, ты про какой домик всё время говорил? — спросил Серёжа, едва они отошли от вожатой.
— Да ты не знаешь… Это ещё до тебя было. Рассказать?
— Я и прошу — расскажи!
— Понимаешь, тут у меня одна тайна…
Так Серёжа узнал про башню, про точку на горизонте и про Шуркин разговор с начальником заставы о зелёном домике.