Это была его логика: кто повинуется тебе, тот твой друг; кто не повинуется тот враг. Кто за вас, тот с вами, а кто не за вас, тот против вас. Это не обязательно так: кто-то может быть просто нейтральным, ни за вас, ни против вас. Кто-то может быть не вашим другом он не за вас, но это не обязательно значит, что он ваш враг.
Я люблю книгу «Так сказал Заратустра». Я люблю всего несколько книг, я могу пересчитать их по пальцам
«Так сказала Заратустра» она будет первой в моём списке.
«Братья Карамазовы», вторая.
Третья «Книга Мирдада».
Четвёртая «Чайка по имени Джонатан Ливингстон».
Пятая книга «Дао Дэ Цзин» Лао Цзы.
Шестая это «Притчи Чжуана Цзы». Он был самым любвеобильным человеком, и эта книга самая любвеобильная.
Седьма Нагорная Проповедь. Только Нагорная Проповедь, не вся Библия. Вся Бибилия это просто чепуха, за исключением Нагорной Проповеди.
Восьмая Верно я нумерую? Прекрасно. А то вы можете почувствовать, что я по-прежнему нахожусь в своём безумии. Восьмая, «Бхагавадгита», божественная песнь Кришны. Кстати, Христос это только вариация произношения слова Кришна, так же, как Зороастр происходит от Заратустра. Кришна имеется ввиду высшая степень сознания, и песнь Кришны, «Бхагавадгита», достигает крайних высот бытия.
Девятая, «Гитанджали». Имеется ввиду избранные песни. Это работа Рабиндраната Тагора, за которую он получил Нобелевскую премию.
И десятая это песни Миларепы. «Тысяча песен Миларепы», как эту книгу называют в Тибете.
Никто не говорит.
Хозяин,
Гость,
белые хризантемы тоже молчат
Аххх!.. Как прекрасно. Белые хризантемы!. Как замечательно. Слова так бедны. Я не в состоянии описать, что это мне доставляет
Белые Хризантемы.
Никто не говорит.
Хозяин,
гость,
Белые хризантемы.
Хорошо. Из-за этой красоты мои уши не могут слышать даже шума мои глаза наполняются слезами.
Слёзы единственные слова, которыми неизвестное может говорить,
это язык тишины.
Глава 2
ПророкКак я мог забыть книгу, которая является пределом: Книгу суфиев! Возможно, я забыл, потому что она не содержит ничего, только пустые страницы Двенадцать сотен лет суфии относились к этой КНИГЕ со страшной заботой, открывая эти страницы и изучая их. Только удивляешся: что они изучают?. Когда вы долгое время смотрите на чистую страницу, вы на грани того, чтобы прыгнуть выше себЯ Это настоящее изучение работа.
Как я мог забыть КНИГУ? Кто теперь простит меня? КНИГА должна была быть упомянута первой, не последней! Это нельзя
превзойти. Как вы можете создать книгу лучше, чем та, что не содержит ничего и сообщает ничто ?
Ничто должно остаться в твоих записях, Дэвагит, как ни-что ; иначе оно будет иметь негативное значение значение пустоты, и это не то. Верное значение наполненность. Пустота на Востоке имеет совершенно другой контекст ШУНЬЯТА.
Я дал одному из моих санньясинов имя Шуньо, но этот дурак продолжает называть себя Доктор Эйчлинг. Что может быть глупее? Доктор Эйчлинг какое дурацкое имя! Он даже сбрил свою бороду, чтобы быть доктором Эйчлингом так как с бородой он выглядел хоть немного красиво.
На Востоке шунята, пустота это не то, что в английском языке понимается под словом пустота. Это наполненность, ПЕРЕполненность так полно, что ничего более уже не нужно. Вот что сообщает Книга.
Пожалуйста, включите её в список.
Первое, Книга суфиев.
Во-вторых, «Пророк» Калила Джебрана. Я мог бы легко понизить «Пророка» и объяснить его как эхо ницшевской «Так сказал Заратустра». В нашем мире никто не говорит правду. Мы такие лжецы, так формальны, настолько полны этикета «Пророк» красив потому, что это эхо Заратустры.
Третья, Книга Ле Цзы. Лао Цзы я упомнянул, Чжуана Цзы упомянул, Ле цзы забыл, а он сама кульминация Лао Цзы и Чжуан Цзы. Ли Цзы это третье поколение. Лао Цзы был мастером, Чжуан Цзы его учеником; Ли Цзы был учеником ученика, возможно потому я про него забыл. Но эта книга чрезвычайно красиво и достойна включения в список.
Четыре и это в самом деле удивительно, я не упомянул Платона «Диалоги Сократа». Наверно, я забыл из-за Платона. Платон не стоит упоминания, он был всего лишь философом, но его «Диалоги Сократа и его смерть» не может быть переоценена и должна быть в списке.
Пятая Я также забыл Записи учеников Бодхидхармы. Когда я говорил про Гаутаму Будду, я всегда забывал Бодхидхарму, возможно потому, что я чувствовал, что что он настолько слит со своим мастером, Буддой. Но нет, это не правильно; Бодхидхарма возвышается над ним. Бодхидхарма был великим учеником, настолько великим, что сам мастер мог бы ревновать к нему. Он сам не написал ни слова, но несколько из его учеников, неизвестные, поскольку они не упомянули своих имён, сделали некоторые заметки о словах Бодхидхармы. Эти заметки, даже всего несколько, драгоценны, как Кохинор. Слово Кохинор, если вы не знаете, означает свет мира. Нор значит свет, кохи мир. Если бы мне пришлось описать что-нибудь, как Кохинор, да, я указал бы на эти несколько записей анонимных учеников Бодхидхармы.
Шестая и я также забыл «Рубайат». Слёзы подступают к моим глазам. Я могу быть прощён за что угодно другое, но не за «Рубайат». Омар Хайям Я могу лишь прослезиться. Я могу извиниться только своими слезами, не словами. «Рубайат» одна из наиболее неправильно понятых, и также одна из наиболее широко читаемых книг в мире. Её перевод может быть понятен, но недоразумение о её духе, он не был понят. Переводчик был не в состоянии передать также и дух. «Рубайат» символична, а переводчик был очень прямолинейный англичанин, что в Америке назвали бы плоским, без бёдер вообще. Чтобы понять «Рубайат», вам нужно быть немного непрямым, неправильным, неоднозначным