- Я могу взять на себя исполнение половины желаемого и уже сейчас начать петь под твоим балконом, парирую мягко, игриво. - Вид у меня тоже бывает потрёпанный. Сродни тому коту, что когда-то притащил к твоему балкону.
- Ты и солнце заменить сможешь, щедро верит в меня. Так истошно, что дышать порой нечем от осознания. И воздух становится невыносим. Горький. Колючий. Который не пахнет её ароматом. Который не отбираю у неё в поцелуе. Который... Выпаливаю не сдержанно:
- Карамелька, я попрошу у старого терпения. И, чтобы твой свадебный наряд состоял как можно из большего числа слоев надетой одежды. Потому, как эти месяцы рядом с тобой даются мне до безумия тяжко. И в этот весенний день, на который прописана регистрация, я хочу успеть прочувствовать все оттенки обширнейшего понятие "удовольствие". Раскрывать тебя постепенно. По лепестку. Как сорванный цветок. Долго. Мучительно. А не бездумно наброситься с первого законного позволения.
- С твоего разрешения, я помогу дедушке в этом вопросе, смеётся. Так, как умеет только она. Когда внутри всё колышет. На дыбы поднимает. И ради этого смеха на плаху выйдешь. Лишь бы перед смертью ещё раз услышать. - Коть, ты ещё материться будешь, что не сможешь до меня сразу добраться.
- Тогда мне и просить больше нечего, заключаю серьёзно, но с ответной улыбкой. - У меня всё есть. Ты. Я под прошлые куранты и мечтать о подобном не мог. Просил Деда отсыпать всего понемногу. Считал, что, итак, кучеряво живу, и лишь с тобой понял, что всё...
- Было пресно, заключает привычным словцом. - Я люблю тебя, Костя. И верю. Тебе. Безгранично.
- Значит в следующем году мне и вовсе нечего станет загадывать.
- Разве что... , щеки привычно заливаются краской. И я знаю причину возникновения этого багрянца. Его вызывают разговоры о будущем. Нашем. Общем. И всё, что с ним может быть связано.
- Ты обещала мне первого сына, сглатываю, а она робко кивает. Горло пересыхает лишь от одной только мысли об этом. Она же старается говорить более открыто. Учиться разговаривать со мной на любые темы. Чтобы не тащить в свои закрома нарастающий ворох проблем. Не клепать глупые секреты. И пытаться разрешить трудности самой. Ведь, присягая быть с ней я обязан взвалить на плечи минимум половину?
- Как думаешь, ему тоже понравится эта сосулька? - уточняет тихо на выдохе.
Киваю. В горле ком. Эмоции душат и я реально сейчас готов накатать эмоциональное Деду. С тихой просьбой, чтобы исполнил все её мечты и надежды.
- Мы будем вешать игрушку выше его роста, проговариваю уверенно. Для неё. Убеждаю. И сам стараюсь в это поверить.
- Чтобы не достал, даже если встанет на стул? - улыбается, а в глазах стоят слёзы. Никому не понятные со стороны. Эмоциональные. Трогательные. С отголосками пережитой ранее боли.
- Да. Наверное, пропускаю сквозь себя
её внутреннее. Обрамляю горящие щеки руками. Мои ладони словно лёд. Сказывается нервное.
- А может просто, следует дать её в руки? - уточняет тихо, не понимая, почему мои родители не поступили подобным.
- И лишить мечты? - говорю и целую её мелкими прикосновениями к коже. Целую и говорю. И ещё раз по кругу. - Нельзя отбирать у человека ощущения счастья и волшебства. Тем более у маленького человека. Нет, Карамелька. В жизни любого должен быть такой новогодний шар. Тот, что хранит в себе ворох твоих заветных желаний. Тот, что является мечтой и заставляет тянуться ради неё. Становится больше, лучше. К чему-то стремиться. Эта новогодняя игрушка правильно вырастила уже ни одно поколение. И желание добраться до неё стало давней, доброй традицией. Возможно в детстве мне что-то в три короба наплели о ней. Не помню, но уверен, что родители сами схитрили. Ощущение волшебства до сих пор осталось где-то здесь.
Прикладываю её руку к своей груди. Машинально вздрагивает пропуская сквозь себя яростную долбежку.
- Повесь сосульку выше моего роста, просит доверчиво. С мягкой улыбкой. От слёз осталась лишь пелена. Если и сбежали вниз пара слезинок, то уже исчезли и высохли. - Повесь так, чтобы не достала со стула. Ладно?
- Конечно, заверяю спокойно, а она тараторит. Отпускает эмоции.
- Я хочу сохранить его в целостности и передать нашим детям. Ну а пока, он обязательно должен занимать центральное место на ёлке. Чтобы напоминать о самых сокровенных желаниях и о том, что Дед всё же не перепутает, и непременно исполнит. Каждое.
- Обязательно.
Нехотя отлепляюсь от её жара. Колотит. Пальцы прячу в кулаки. Сразу. Чтоб не заметила. Отхожу в бок. Забираю от стены стремянку и выставляю её по центру. Так, чтобы точно. Со всех сторон было видно.
Залезаю наверх. Она поднимается с пола. Бесконечно аккуратно держит игрушку. Смотрит на неё. Завороженно. Не моргая. Загадывает, согревает в руках. И подаёт мне. Выше.
Выдыхаю. Фиксирую. Отстраняюсь назад, чтобы взглянуть всё ли в порядке. И, едва не оступаюсь от неожиданности, слыша громкий и саркастичный посыл старшего:
- Ни на миг оставить нельзя одного! Так и тянет руки к этой игрушке!
- Я тебя... , цежу зло, сквозь зубы. Улыбается широкой и белоснежной. Смотрит дерзко и прямо.