Ещё совсем немного, и он сможет вернуться к тренировкам.
Коу ждал этого момента
с нетерпением.
POV Макото
В Японии существовала смертная казнь.
Некоторые были против, некоторые были за, некоторые стремились её отметить, другие сохранить любой ценой. Тем не менее, как это всегда бывает, в исполнение смертельный приговор приводился чрезвычайно неторопливо. Иной раз преступник успевал состариться и умереть собственной смертью, прежде чем его отправляли в белую комнату.
Макото Такимия это вряд ли грозило.
Ведь ему было всего двадцать лет, когда его отправили в камеру вечного ожидания.
Тем не менее, мысли о том, что просидеть здесь придётся довольно долго, несколько преуменьшали тягостную ношу неминуемого конца.
Тем паче, что его адвокат собирался подавать апелляцию; тем паче, что его семья была богатой и располагала политическим влиянием; тем паче, что прокурор, который засадил его за решётку, решительная молодая девушка, которая не захотела брать положенную взятку, уже совсем скоро пожалеет о своём решении, когда за ней придут люди его отца.
Поэтому Макото Такимия особенно не волновался.
Он был оптимистом.
Собственно, если бы не это, вряд ли он решился бы изнасиловать и убить всех этих девушек.
Ах да, ещё один приятный момент: никто не станет отправлять его в белую комнату, пока он не расскажет, где были спрятаны трупы. Казалось бы, какая разница? И всё же некоторым родителям неприятна самая мысль, что их тринадцатилетняя дочка, впрочем, теперь ей было бы уже четырнадцать, которую они растили, воспитывали, кормили грудным и козьим молоком, наряжали в розовые платья и юкату, на щёчках которой рисовали звёздочки и сердечки во время детского утренника, которая училась на отлично, любила кататься на велосипеде и у которого вся жизнь была впереди что теперь она, голая, с перерезанным горлом гниёт в сырой земле.
Да, некоторым это неприятно.
Сам же Макото находил в этом огромное удовольствие.
Глава 6 Черепашка!
Он был оптимистом.
Собственно, если бы не это, вряд ли он решился бы изнасиловать и убить всех этих девушек.
Ах да, ещё один приятный момент: никто не станет отправлять его в белую комнату, пока он не расскажет, где были спрятаны трупы. Казалось бы, какая разница? И всё же некоторым родителям неприятна самая мысль, что их тринадцатилетняя дочка, впрочем, теперь ей было бы уже четырнадцать, которую они растили, воспитывали, кормили грудным и козьим молоком, наряжали в розовые платья и юкату, на щёчках которой рисовали звёздочки и сердечки во время детского утренника, которая училась на отлично, любила кататься на велосипеде и у которой вся жизнь была впереди что теперь она, голая, с перерезанным горлом гниёт в сырой земле.
Да, некоторым это неприятно.
Сам же Макото находил в этом огромное удовольствие.
Сами убийства были не более чем средством; именно итоговый результат имел наибольшее значение. Именно мысли про гниющее светлое голое тельце вызывали сладостный
ток ниже его пояса.
Существует практика вызывать на допрос (в качестве простых наблюдателей, разумеется) родителей жертвы. Однажды Макото разыграл перед ними настоящее представление. Он стал рассказывать, что девочка, про которую его спрашивали, та самая, с косичкой, на самом деле была жива Это было не так. И всё равно было забавно, как переменились лица следователей, как они растерялись, и как, хотя это он мог себе только представить, заволновались, загорелись надеждой родители (бывшие) которые наблюдали за всем через камеру на потолке.
И что было потом, когда он посмотрел в неё, улыбнулся и сказал: «Шутка».
Всем этим он мог заниматься ещё долго. Очень долго. Судебная система неторопливая штучка.
Макото Такимия был оптимистом.
Макото Такимия был оптимистом.
Его стакан был наполовину полным.
В тюремной жизни можно найти свои удовольствия.
Но вот вереницу его размышлений прервал железный лязг. Он лениво посмотрел на дверной проём, в котором показался полицейский. Довольно необычный, ибо тот, несмотря на заурядную форму, был высоким европейцем.
Что такое? Мной интересуется американская полиция? спросил Макото.
Не совсем. Прошу следовать за мной, механическим голосом ответил мужчина.
Макото нахмурился, но всё же приподнялся.
Когда они вышли в коридор он заметил, что последний был подозрительно пустым.
Что происходит?
Неужели они собираются провести ещё один допрос? Только теперь другой, «с пристрастием»? Пусть попробуют! Если на его теле останется хотя бы одна царапина, его адвокаты с потрохами съедят тюремную администрацию. Да и что они могут сделать, эти жалкие твари? Всё равно он им ничего не скажет. Напротив, он будет смеяться над их жалкими попытками вытрясти из него информацию.
Макото ухмыльнулся и стал вальяжно следовать за высоким иностранцем.
Вскоре они спустились на внутренний двор, обнесённый высоким забором. Было пусто. В небесной синеве пробивались первые звёзды. В один момент полицейский остановился и посмотрел по сторонам.
Ну? Что теперь? с толикой издёвки спросил Макото хотя на самом деле ветреная тишина и высокая, молчаливая фигура начинали действовать ему на нервы.