В Париже я думаю пробыть не более полутора-двух недель, а по возвращении домой надеюсь очень скоро повидаться с Вами.
Прочли ли Вы Брустера и Уивэлла? Не отсылайте их, я за ними зайду. Не правда ли, любопытно, что, невзирая на остроумие и ученость обоих авторов, заканчивая чтение, чувствуешь себя ничуть не более умудренным, чем в его начале.
Один из моих генуэзских друзей недавно прислал мне большую жестяную трубку со множеством снимков, где запечатлены героические эпизоды войны пьемонтцев против австрийцев. Эти приметы свободолюбия и отваги на сонных улочках старинных городков вызвали у меня то же странное чувство, которое я испытал, когда пятнадцать месяцев тому назад вновь посетил Геную и неожиданно увидел оживленный город, где целые мили новых, напоминающих Париж улиц дерзко взирали на Страда Нуова и Страда Бальби, увидел воинственного часового, несущего караул у здания муниципалитета, оркестр, исполняющий национальные мелодии на открытой террасе одного из кафе, где во время моего последнего визита в Геную помешалась большая семинария иезуитов. В Альбаро дом, в котором прежде жил губернатор (в мое время русский), пуст, по двору проходит колея; на улицах продаются дешевые газеты, и люди говорят о политике!
Преданный Вам.
5 ДЖОНУ ФОРСТЕРУ
С каждым часом я все больше укрепляюсь в моем давнишнем убеждении, что наша правящая аристократия и ее прихвостни ведут Англию к гибели. Я не вижу тут ни проблеска надежды. Что касается общественного мнения, то оно так безразлично ко всему, связанному с парламентом и правительством, и так индиферентно, что я не на шутку обеспокоен этим положением и вижу в нем весьма зловещее знамение Сегодня утром я придумал одну штуку для «Домашнего чтения», на мой взгляд, довольно удачную. Тонкая сатирическая миниатюра пересказ недавно найденной арабской рукописи в духе арабских сказок, под названием «Тысяча и одно жульничество» . Популярные сказки в новом варианте
6 МИСС КИНГ
пятница вечером, 9 февраля 1855 г.
Моя дорогая мисс Кинг,
Хочу прежде всего покончить с самой неприятной частью своего письма. Я очень сомневаюсь в возможности опубликовать Вашу повесть частями.
Однако, на мой взгляд, она обладает весьма значительными достоинствами. Меня смущает, во-первых, опасение, что занимательность книг, подобных Вашей, пострадает от опубликования частями, во-вторых Ваша манера изложения. Ваши герои недостаточно обнаруживают свои намерения в диалоге и в действии. Вы слишком часто выступаете в роли истолкователя и делаете за них то, что они должны делать сами. Для впечатления, производимого любой книгой (а особенно книгой, печатаемой отдельными выпусками), весьма пагубной является длительная задержка в развитии действия, подобная той, которую Вы делаете, чтобы познакомить читателя с прошлой жизнью священника. Могу еще упомянуть, что, на мой взгляд, мальчик (ребенок от второго брака) какой-то слишком «жаргонный». Мне знаком мальчишеский жаргон, присущий мальчуганам такого типа и такого возраста; но если принять во внимание роль этого персонажа во всей истории, то, на мой взгляд, автору следовало возвысить и смягчить этот образ, более ярко выделив в нем пылкость и жизнерадостность юности, романтическую
ее сторону. Мне также кажется, что диалоги между госпожой и горничной-итальянкой условны и неестественны. В особенности это относится к горничной и более всего заметно в сцене накануне убийства. Если окажется, что основное препятствие устранимо, я взял бы на себя смелость подсказать Вам способы исправления книги.
В Вашей повести такое множество удачных штришков, придающих ей естественность, страстность, искреннюю взволнованность, что мне бы очень хотелось поразмыслить над ней еще немного и попытаться, сократив ее в нескольких местах, сделать из нее, скажем, четыре части. Я не особенно уверен в успехе, ибо, читая ее позавчера вечером, отметил про себя все связанные с этим трудности, но уверяю Вас, мне очень не хочется отказываться от произведения, обладающего такими достоинствами.
В воскресенье утром я дней на десять уезжаю в Париж. Не позднее чем через две недели я рассчитываю вернуться. Если вы позволите мне подумать на досуге, то за этот срок я, во всяком случае, сделаю все от меня зависящее, чтобы окончательно убедиться в правильности моей оценки. Однако, если во время моего отсутствия у Вас появится желание забрать рукопись, с тем чтобы опубликовать ее каким-либо иным способом, Вашей записки всего в несколько слов к мистеру Уилсу в редакцию «Домашнего чтения» будет достаточно, чтобы тут же получить ее. Еще раз со всей искренностью заверяю Вас, что достоинства Вашей повести произвели на меня очень большое впечатление, которое, я полагаю, было бы не меньшим, даже если бы она принадлежала перу человека, мне совершенно незнакомого.