Хоть погреемся, согласно кивали сестры. Наряженные, они уже второй день сидели в гостиной. Да-да, тут нет ничего удивительного. Феи существа особые, и время для них мало что значит. Рассказывают, жила фея, которая сто лет ждала, пока ее принц разбудит поцелуем. Так и состарилась, но с постели не встала. Поэтому ничего странного, что Лона и Флоринда лишь вздрагивали, когда Айя роняла фарфоровое блюда, разыскивая муфту на кухонной полке или грохотала в чулане, разбрасывая щетки и веники.
Когда Айя влетела в гостиную в очередной раз, у нее было отчаянно-счастливое лицо. В руке она победно сжимала муфту:
Вот, но только мы никуда не едем! Я только сейчас вспомнила, что муфту носят зимой в мороз. А сейчас середина весны. И я вовсе не хочу на
балу у царя выглядеть дурочкой!
Всякий другой убил бы сумасбродку на месте. Но сестры Айи были феями самой высокой пробы, а потому лишь кивнули:
Хорошо, но мы все же поедем!
И разом взмахнули доставшейся им от прабабки кисейной шалью, чуть побитой молью, но вполне годной для праздников. Тотчас поднялся ледяной ветер. Стекла затянуло льдом, а сквозь приоткрытую дверь вихрь намел горку сухого снега. Замок закряхтел. Становилось все холоднее. Носы и уши фей покраснели, и Айя сдалась:
Будь по-вашему, весна так весна, и отложила в сторону злополучную муфту. Однако ворчать не переставала:
Вот что значит родиться младшей сестрой всегда старшие берут верх! Бедная Русалочка, одно у нас с ней несчастье. Чем бы порадовать бедняжку? Ведь у нее целых двенадцать старших сестер!
Лона и Флоринда, забывчивые, как все эфирные создания, вдруг охнули и, паря, точно лепестки, опустились в кресла.
Как? догадалась Айя. Вы не подумали о подарке?
От огорчения феи на глазах усыхали, становясь все меньше. Замок забеспокоился если они тотчас ничего не придумают, им придется переселяться в скорлупку грецкого ореха. А феи таяли и были уже почти невидимы. В голову сестрам приходили лишь мысли о банальных подарках, преподнести которые мог всякий. Стоило ли тогда столько лет учиться на фею?
Послушайте! сказала Айя, и ее голос больше походил на писк комара, а саму было трудно различить между шерстинок обивки кресла. Ведьма Грубэ!
Феи воспрянули духом и чуть подросли. Мысль была опасной, зато привлекательной.
И в самом деле, протянула Флоринда, досадуя, что не ей первой пришла в голову эта замечательная мысль. Старуха богата, как Крез. Быть не может, чтобы в закромах старой скряги не отыскалось диковинки!
И к тому же, подхватила Лона, мы как- никак с ней родственницы. Просто стыд, что мы за столько лет не удосужились навестить престарелую тетушку!
Ограбим? деловито осведомилась Айя, вспоминая, что она в последнее время читала из жизни взломщиков.
Фи! одернула сестрицу Флоринда. Попросим!
Лона лихорадочно рылась в ящиках секретера, выбирая что-нибудь на обмен: ни воровать, ни выпрашивать Лона не собиралась. Другое дело поменяться. Но под руку попадались или совсем уж бросовые вещи, или те, с которыми фее было бы жаль расстаться. Наконец, она выудила из недр секретера серебряную брошку в виде земляничного листа с ягодой-рубином. С украшением у Лоны были связаны воспоминания о лихом рыжеусом гусаре, гнусном обманщике, у которого оказались целый выводок детей и жена камбала.
Феи отправили к ведьме гонца с вестью, что желают явиться с визитом. Отдали распоряжения замку присматривать за хозяйством и велели заложить экипаж. Нарядились в мантильи из отлично выделанных мышиных шкурок и выскользнули через боковой ход незамеченными сталкиваться с соседями не хотелось. Им и так порой кололи глаза родством с морской ведьмой, и теперь бы всласть посудачили, дознавшись, к кому феи собрались в гости.
Ведьма Грубэ и в самом деле приходилась феям Голубого замка то ли троюродной теткой, то ли бабушкой со стороны прадедушки, но этих родственниц в глаза некогда не видала. Тем удивительней, что экипаж фей на полпути встретил верховой и, рассыпаясь в любезностях доложил, что госпожа Грубэ будет им рада.
Подозрительно, рассудительная Лона чувствовала подвох. Что это на нас нашло, сестрицы, что мы сами лезем в логово к ведьме?
Айя сверкнула голубыми глазами:
Не будь занудой и не хмурься, а то, глядя на твое скукоженное лицо, можно подумать, что ты и сама ведьма!
Экипаж, следуя за верховым, свернул с центральной дороги. Кончился пригород с редкими фермами. Редкий перелесок сплелся над каретой кронами. Лиственный лес сменился сумрачными елями.
Что это мне напоминает? морщила лоб Лона.
В окружающей чаще было что-то необычное, пугающее. Так бывает, когда кто-то стоит за спиной, а ты не можешь обернуться и проверить, не держит ли он кинжал.
Брось, Лона! легкомысленно отозвалась Айя и, высунув руку, на ходу сорвала неспелую шишку, серо-зеленую, с плотно сжатыми чешуйками. То-то намучишься чистить такую рыбешку!
Айя попыталась расковырять чешуйки у самого основания, но лишь перемазала смолой пальцы.
Лона уставилась на шишку, как на невиданное диво, толкнула задремавшую Флоринду в бок:
Сестрицы!..
И словно пелена спала с глаз фей. Ни свежий смолистый воздух, ни быстрая езда не радовали. Феи уменьшались и прижимались друг к другу. Сомнений не оставалось каким-то чудом из подводного царства злая сила перенесла сестер в верхний мир, мир злобных двуногих людей.