Молодой человек опять торчал у порога.
Я только хотел сказать, что это очень печальная. ..
Но мне уже было не до него я пытаюсь услышать, о чем говорят три феи. Но годы взяли свое слух подводит. Дружок, мне послышалось, кто-то плачет?
Хи-хи, тут же рассыпался серебристый смешок. И большая мохнатая гусеница, деловито мастеря на ходу веревочку, спустилась с потолка.
Я слегка удивился никогда не видел смеющихся гусениц. А ты? Гусеница же теперь раскачивалась перед самым моим носом и извивалась. То ли от смеха, то ли от неудобного положения: попробуй-ка повисеть вниз головой! Тень раскачивалась вместе с ней и подхихикивала, вторя владелице:
Плачет?! Да кто же плачет в день рождения дочери морского царя?!
И здоровенький ребенок? только и нашелся я.
По правде говоря, привычнее, когда гусеницы объедают листья лопуха, а тень, как ей и положено, помалкивает. Но я начинаю привыкать к ситуации, и она мне даже начинает нравиться.
А гостья неуловимым движением рассыпает в воздухе несколько розовых лепестков.
Приглашения на праздник! Приглашения на праздник! пищат гусеница и тень.
Ну, кто же откажется? Дай руку, держись крепче, дружок! Подкинем напоследок дровишек в камин. Прихватим зонтик и плащ мало ли что случится в пути?
Готовы? деловито осведомляется гусеница. Или тень? Я все время путаю их голоса.
Но где же владения морского царя?
И тут комната начинает стремительно уменьшаться, а раковина на столе увеличиваться. И через минуту не понять: это раковина так выросла или мы с тобой так малы. Однако раздумывать некогда впереди за поворотом призывно трубят трубадуры и все громче звучат голоса.
Идем же! Будет досадно, если самое интересное произойдет без нас. Так не бывает? Правильно. Но честно говоря, обидно: в сказке, точно в промтоварном магазине, все разложено по полочкам, все известно до мелочей. Разве тебе никогда не хотелось, чтобы в доброй и умной книжке везло отличным парням, а синяки и шишки доставались негодяям? А разве, ворочаясь без сна в постели, ты ни разу не придумывал для сказки иной, совсем не похожий на книжку конец?
Идем же! Авось пригодимся.
Глава 1
Итак, мой друг, мы попали в подводное царствоВ глубине океана, куда не пробраться самому любопытному солнечному лучу, а темнота похожа на разлитое море чернил, день-деньской кораллы трудились, торопясь закончить к сроку дворец. Издали дворец походил на праздничный торт, украшенный орешками и цукатами. А внутри сиял розовым мрамором, в котором отражались мириады светильников.
Лепные стены и сводчатые потолки еще пахли известкой и масляной краской, а стражники-крабы алебардами и клешнями уже сгоняли к дворцу розовые, голубые и бледно-желтые морские анемоны. Барышни ворчали, упирались ложноножкой:
Ах, право, что за глупая мода разводить палисадники?
Но тут же замерли ровными рядами к парадному подъезду дворца спешила кавалькада морских коньков. Сановитые гости спешивались. Прислужники тут же отводили коньков в сторону, чтобы кинуться навстречу вновь прибывшим. А веренице всадников и экипажей не видно было конца.
За оградой толпились пескари. Любопытные, как все простонародье, они норовили пробраться сквозь решетки. Юркий пескаришка, пристроившись возле иностранной гостьи акулы, хотел было миновать стражу.
Вот я тебя! клацнули щучьи зубы.
И наглец юркнул прочь, смешавшись с толпой.
Повелитель морей! Сам Нептун! прошелестел и смолк шепоток.
Издали донесся грохот. Прочь с дороги брызнули опоздавшие. Взревели трубы, приветствуя Нептуна.
Жемчужно-белый скакун с клубящейся гривой коротко заржал и встал на дыбы.
Морской народец зашелся от восторга. То-то потеха детишкам! Орали, пищали. Да и взрослые точно сошли с ума.
Караул! пискнула толстая сомиха. У меня кошелек украли!
На нее зашикали. Затерли.
Качать! Качать новоявленного папочку! нашелся кто-то.
Десятки рук потянулись к морскому владыке. Скакун захрипел, испуганно косясь. Нептуна стащили, с ревом подбросили вверх.
Спасибо! Спасибо! прослезившись, умиленно кивал головой Нептун.
Как и откуда вынырнула сухонькая старушонка, никто не приметил. Как допустила это стража? Старуха дернула Нептуна за бороду и укоризненно затрясла головой.
Нептун смутился, высвободился из восторженных рук, оправляя одежды, на которых кое-где виднелись прорехи.
Могуч и велик морской повелитель. И единственным человеком, которого он боялся, была эта сморщенная старуха. Когда-то она шлепала самого владыку, а теперь ходила за его дочерьми. Была старушонка сурова и безобразна. Особенно уродливой казалась толстая бородавка у самого носа: темно- коричневая, да еще поросшая то ли волосом, то ли шерстью. Поговаривали, старуха знала колдовство и могла иссушить взглядом. Но Нептун в няньке Секлесте души не чаял.
Эх! сказала старуха. Уже тринадцатую дочь я у матушки морской владычицы приняла. И всякий раз, ты, государь, устраиваешь невесть какой тарарам. Точно война! А ведь самое обычное дело дитя родилось. Из-за этого шума никак не укачать.
Молчи, старая, беззлобно отмахнулся Нептун. Дочка у меня родилась. Понимаешь? и блеснул молодыми зубами.