Дед Влада сглотнула, переводя дух. У нас, кажется, новые неприятности.
Что еще?
Да вот, идут уже сюда, кажется. Только не открывай, пожалуйста!
Влада не ошиблась через секунду звонок заверещал, а в дверь со всей силы ударили ногой.
Почти целых полчаса отец Анжелы яростно вопил, угрожая и подробно рассказывая, что бывает с теми, кто посмел тронуть его семью и его пса.
Все, старый хрыч, ты допрыгался! орал Лев Михайлович, пока дед, замерев у двери, настороженно прислушивался. Ты мне ответишь за собаку! Всю жизнь не расплатишься! Я уже в отделение полиции позвонил у меня там знакомые! Если ты мне до завтра собаку не вернешь, я тебя упеку куда следует, а твою охламонку в детский дом отправлю, понял?
Когда сосед выдохся и отправился восвояси, Владе страшно было смотреть деду в лицо настолько оно побледнело. Казалось, вот-вот, и старик упадет.
Я ни в чем не виновата, выдавила она из себя. Не дразнила я никакую собаку, правда!
Да я тебе верю, старик, понурившись, прошаркал на кухню. Что же такое творится? С каждый днем все хуже и хуже Пойдем, расскажешь мне все подробно. Только поставлю чайник и закрою окно
Пока Влада рассказывала, дед по-настоящему съел таблетку валидола и, как ей показалось, даже сильнее постарел.
В общем, этот Кондор уже бежал, чтобы меня разорвать, а тот мальчишка как мячом в него бросит, и пес вдруг рванул совсем в другую сторону!
Как, ты сказала, того паренька зовут? переспросил дед.
Гильсберт Муранов. Он даже перевязал мне колено.
Колено болит?
Да нет, я же падала на траву. Можно было и не перевязывать
Так дед задумался. А сними-ка повязку.
Сейчас
Узел развязываться почему-то не хотел, да и выглядел не совсем обычно он
напомнил Владе парадоксальные фигуры из книжки «Загадки четвертого измерения», которую им однажды показывали на уроках физики. Ткань повязки тоже была необычная шелковистая, на черном фоне пестреют желтые, оранжевые, зеленые и красные рожи, страшно и свирепо скаля зубы.
Странно Что-то не получается. Влада принялась дергать узел, зацепляя его ногтями.
В конце концов, потеряв терпение, она взяла маникюрные ножницы и принялась ковырять ими повязку, чтобы попросту ее распороть. Ткань не поддавалась. Хотя на вид это был совсем тонкий шелк, ножницы были ему нипочем.
Не надо так делать, поранишься, остановил ее дед. Не снимешь ты эту повязку, я так и думал. Что он еще сказал, этот Гильсберт?
А еще он напрашивался в гости на чай, призналась Влада, хмуро разглядывая свою коленку.
А ты что? Не пригласила?
Нет.
Почему?
Влада молча пожала плечами. Ну не скажешь же деду «знаешь, Муранов слишком красивый, я таких никогда не видела и начала комплексовать». Был бы этот Гильс каким-нибудь обыкновенным веснушчатым дылдой, уже давно сидел бы на их кухне, пил бы вчерашний кефир, рассказывал, зачем он пришел
Ладно дед крякнул с досады. Ты все сделала правильно, я сам учил тебя осторожности.
Знаешь Влада помолчала. Иногда мне кажется, что нас кто-то сглазил или проклял.
Я не верю в проклятия! гневно сверкнул глазами дед, вставая, чтобы выключить плюющийся кипятком чайник. Глупости все это, никогда больше так не говори.
Ты думаешь, все эти угрозы соседа правда? осторожно спросила Влада.
У него много связей, он, как это говорят влиятельный человек.
Что же нам теперь делать?
Тебе ничего. Отдохни, посмотри телевизор а лучше поужинай и ложись спать. Старик решительно направился в прихожую.
Ты куда это? перепугалась Влада, глядя, как он нахлобучивает шляпу и берет в руки трость.
Пойду поищу соседского пса. Наверно, носится где-то по дворам
Так ты не справишься с ним, он же зверюга, страшный! Я пойду с тобой!
Она кинулась надевать кроссовки, но дед решительно замахал руками.
Ты останешься дома! И не спорь со мной больше! Все!
Сгорбившись и взяв в руки трость, старик вышел из квартиры, а Влада осталась стоять посреди прихожей, пытаясь собраться с мыслями в тишине, нарушаемой только размеренным тиканьем квадратных часов над дверями гостиной.
Влада глянула на них уже шесть вечера.
Скоро стемнеет, старик может упасть, ему может стать плохо с сердцем Представлять себе, как ее дед, опираясь на палочку, шаркает по дворам, разыскивая злобного соседского пса, было просто физически больно.
Влада сжала виски руками, издав стон от злости и бессилия. Нужно думать, думать Наверняка должен быть какой-то выход.
Просить помощи не у кого, единственный из посторонних людей, который ей вообще помог хоть раз в жизни, был Гильс Муранов, только вот он, наверное, уже уехал домой.
Домой
А ведь Гильс называл свой адрес, когда ругался с отцом Анжелы.
Влада тогда хорошо запомнила триста пятидесятый автобус, вторая конечная остановка, Темная аллея, дом три. Гильс добавил только вторая конечная, иначе не найти На триста пятидесятом автобусе Влада ездила каждый день три остановки до школы, поэтому она была уверена, что сам автобус существует в природе. А вот вторая конечная остановка?
Надо поехать, найти Гильса Муранова, рассказать о том, что случилось, попросить помочь.