здорово
В темной комнате посветлело луна глянула из-за крыш, будто зацепившись за антенну дома напротив. Раз не спится лучше наблюдать, как бледный диск будет медленно подниматься в темное небо.
Влада устроилась поудобнее, чтобы лучше видеть окно, а потом резко приподнялась на локте.
Крыша дома напротив шевелилась: что-то ползло по ней, пригибаясь, выставив вперед крючковатые руки.
Влада спрыгнула с кровати, рывком отдернула занавеску. Это уже слишком по ночам никакие рабочие по крышам не ходят. Тем более с такими руками в них было что-то ненормальное, но, что именно, трудно было понять с такого расстояния.
Уже через секунду никакого движения не было освещенный луной двор дремал, даже листья на деревьях не шелестели, такое было безветрие и тишина.
Только что-то копошилось в углу оконной рамы большой паук деловито сплетал паутину, шевеля лапами. Будто заметив, что Влада смотрит на него, он настороженно замер.
Привет, прошептала ему Влада. Извини, что помешала. У меня паранойя, кажется. Спокойной ночи.
Глава 2 Дворовый скандал
Доброго утречка, Вандер Францевич! загудел голос соседки, Нины Гавриловны. Мы тут с соседями собираем деньги на травлю крыс в нашем дворе. С вас триста рублей, уже все сдали Я, пожалуй, присяду
Сейчас у меня столько нет, отвечал голос деда. Какая еще травля крыс? Не понимаю
Скрипнула табуретка видимо, Нина Гавриловна решила расположиться у них надолго.
Как это какая? У меня уже по квартире эти твари бегают. Утром захожу на кухню, а они в углы шасть! Только хвосты и видела. Не говорите мне только, что у вас крыс нет.
У нас точно их нет, возразил дед. Вы уверены, может, показалось вам?
Ничего мне не показалось, гневно загремела Нина Гавриловна. Я уже позвонила, куда надо, осталось сдать деньги. Ах да, забыла, зачем я еще пришла Я же принесла вам лекарства. С вас тридцать рубликов еще, вот чек Тут корвалол, валидол И еще валидол
Из коридора зашуршали упаковки лекарств и послышалось сдавленное дедовское «спасибо», затем последовала речь Нины Гавриловны о погоде минут на десять, и лишь потом дверь захлопнулась.
Влада вышла на кухню дед, стоя над мусорным ведром, яростно вытряхивал в него из кармана упаковки с таблетками.
По кухне витал кофейный аромат, на столе поджидала сковородка с омлетом, а веник был подозрительно отставлен от плиты в сторону. Опять старик угощался крепким кофе.
Больше я этой гусыне дверь не открою, раздраженно ворчал дед. То одно, то другое. Последние деньги отдал, а на что? Подумаешь крысы, их везде полно, а валидол мне этот не нужен!
Ты только не нервничай, Влада прошла на кухню и села на табуретку, зевая и протирая глаза. А фигурки? У тебя уже много накопилось, может, пора продать?
Их в скупке не взяли, буркнул дед. Раньше брали, говорили приносите еще, редкая работа. А вчера всего двух удалось с трудом на рынке продать. Просто черная полоса какая-то
Не надо так говорить, расстроилась Влада. Все наладится, неприятности не могут же вечно длиться, да?
Конечно, не могут, не очень уверенно согласился дед. Видимо, какое-то лето неудачное. Придет осень, все поменяет.
Кстати, она уже послезавтра придет, бодрым голосом отозвалась Влада. Букет нужен, деда У нас как немного денег есть еще?
Найдется рублей сто, вздохнул дед. Только осторожнее через дорогу, и не разговаривай с незнакомыми людьми. Сейчас такое время, знаешь
Я все знаю, буду очень осторожна.
Влада наскоро перекусила омлетом и, запив его кефиром, побежала на улицу.
От их двора до шумной Сенной площади совсем недалеко минут десять пешком по набережной одетого в гранит, пахнущего тиной канала Грибоедова.
Утро выдалось солнечным и ярким, но воздух уже по-осеннему был прозрачно-грустным, да и прохожие спешили навстречу с сосредоточенными лицами.
Весь город только и думал, что о первом сентября, будто это какое-то сверхсобытие. А вот Влада терпеть не могла этот день. Нужно стоять часа два на линейке, чувствуя нервный озноб, слушать бесконечные фальшиво-радостные речи учителей, сжимать в руках шуршащий целлофаном букет и ждать, ждать, когда все это уже закончится.
Возле метро разложились дачники, расставив тележки и ведра с астрами, георгинами и гладиолусами. Влада долго выбирала букет, пока не остановилась
на трех маленьких фиолетовых астрах, подешевле. Ее букет, самый неказистый и скромный, учительница все равно почти всегда забывала после занятий на подоконнике.
Заворачивая астры в целлофан и критически поглядывая на покупательницу, старушка-дачница принялась бормотать что-то о деревне, домашней сметане и молоке, которые необходимы для таких худышек.
Влада смущенно пробормотала «спасибо», схватила букет и, слыша за спиной старушкины оханья, поспешила прочь.
Все-таки лето всегда заканчивается быстро, а последние дни августа вообще летят как часы. Влада немного постояла на набережной канала, щурясь от солнышка и с грустью провожая глазами первые желтые листья, лениво дрейфующие по глади зеленовато-мутной воды. Обратно идти не хотелось, но ждали дела.
Остаток пути до дома Влада пробежала бегом, нырнула в сырую темную подворотню, в которой из-за эха всегда казалось, что кто-то идет за спиной, и чуть не столкнулась с нарядной Анжелой, которая вывела во двор на прогулку своего ротвейлера.