Все вещи Ольги теперь бережно хранились в отдельном стенном шкафу в самом дальнем уголке квартиры. Иногда, когда оставалась дома одна, Влада открывала шкаф, садилась на пороге, всматриваясь в его пыльную темноту, и перебирала мамины вещи. Их было не так уж много: старая вместительная синяя сумка с потертым значком «Политехнический институт»; туфли с заломанными задниками; пара зимних теплых перчаток; потемневшие, будто потерявшие солнечный свет, бусы из янтаря; стопка детских рисунков. Все они были одинаковыми: мрачные, заштрихованные до черноты листки бумаги, на которых странная тень выглядывает из-за угла дома. Рассматривать рисунки Влада не любила потом снились неприятные тревожные сны.
Иногда Владе казалось, что мама спряталась где-то там, в глубине шкафа, за рядами стареньких пальто и кофт. Мама хочет что-то сказать, но боится, очень боится Как только в замке начинали греметь ключи, Влада успевала все быстро сложить обратно, захлопнуть шкаф и встретить деда с улыбкой на лице.
А может, это он звонит? спокойным голосом предположила Влада, стараясь, чтобы не дрогнул голос.
Кто он? не понял дед.
Ну отец.
Слово «отец» произнести было трудно, оно было непривычным и чужим. Этот человек не появился в ее жизни ни разу. Не прислал письма. Не позвонил. У Влады не было ни одной его фотографии, а дед в ответ на все ее вопросы объяснял, что никогда этого человека не видел и даже не знает его имени. Поэтому отчество у Влады было взято «с потолка» Александровна
Сейчас дед горбился, сделав вид, что рассматривает в рекламной газете что-то необычайно интересное.
Как ты думаешь? Вдруг он вспомнил про меня, решил появиться, узнал наш телефон. Только не знает, что ему говорить, и молчит?
Что-то опять нехорошо мне,
старик приложил руку к сердцу, закатив глаза в потолок. Принеси мои таблетки, пожалуйста
Да они перед тобой лежат.
Поняв, что разговор закончен, Влада поставила в раковину тарелки вымоет перед сном, и, перед тем как выйти из кухни, успокоила деда:
Ты не думай, я отца не хочу видеть. Если я ему не нужна, то и он мне тоже.
Ты гордячка, с печальной улыбкой заметил дед. Олечка тоже была такой Нелюдимой. Знаешь, внучка, тебе нужно больше общаться с людьми.
Я и так с ними общаюсь, заверила деда Влада. Через два дня школа начнется, будет этого общения завались. А пока я от людей отдыхаю.
Нет-нет! Ты не должна так говорить! всполошился старик. Вот увидишь пройдет время, и у тебя будет очень много подруг и друзей, обязательно!
Влада поняла, что сболтнула лишнего нельзя быть настолько откровенной.
Паника в глазах у деда говорила о том, что сейчас он снова полезет на антресоли за «теми» книгами и будет балансировать на шатающейся стремянке, скидывая вниз рулоны пыльных обоев и подшивки журналов «Наука и жизнь» за какие-то древние годы. Пока этого не случилось, нужно что-то срочно придумать.
Меня Макс Громов пригласил на дворовый матч, в восемь вечера, сделав упор на последние два слова, соврала Влада. Я часик посмотрю, ладно?
Дед расцвел так, что даже как-то неловко стало, да что поделаешь. На самом деле Макс Громов, который был звездой школы и ужасно лихо закидывал в волейбольную корзину мяч, вряд ли бы узнал Владу на улице, да и вообще ему нравились светлые волосы Анжелы, а по Владе его взгляд проскальзывал, как как по самой неинтересной части пейзажа.
Влада вышла на лестничную площадку и только-только спустилась на этаж ниже, как тут же распахнулась дверь квартиры номер двенадцать (показав на секунду сверкающий кафелем пол и подвесной потолок с лампочками). Оттуда появился отец Анжелы, Лев Михайлович Царев, похожий на надменного кабана, который повесил на шею золотую цепочку, оделся в костюм, побрил щетину и облился удушающим одеколоном.
Вслед за соседом на площадку высунулась огромная собачья морда ротвейлер Царевых грозно рыкнул, увидав Владу.
Фу, Кондор, фу схватив пса за ошейник, пробасил Лев Михайлович, даже не удостоив Владу ответом на ее «здрасте». Где твой дедуля? Поговорить надо
Сверху раздалось шарканье дед выглянул из-за перил.
Ну что, сосед, когда квартиру-то продадите? подняв голову, напористо поинтересовался отец Анжелы. Я долго ждать не намерен, у меня планы.
Вечер добрый, поздоровался дед, нахмурившись. Я уже говорил вам не продам. С этой квартирой у меня связано много воспоминаний. Купите другую.
Мне нужна эта, не отставал сосед. Вам-то зачем ваша трехкомнатная?
За те деньги, что вы предложили, и однокомнатную не купить, сдержанно ответил дед. Иди, внучка, я покараулю на лестнице.
Отцу Анжелы разговор явно не понравился. Он, не ответив ни слова, захлопнул дверь, а Влада поспешила вниз.
Дед маячил в окне, поэтому пришлось подойти к скамейке, на которой расположились Анжела с Полиной, и сесть рядом, с деланно-веселым видом помахав рукой. Старик довольно кивнул в ответ и скрылся за занавесками.
Что, Огнева, все-таки решила нас осчастливить? поинтересовалась Анжела, приподняв брови. За кого хоть болеть-то будешь? За своих потусторонних призраков?