Руслан услышал, как приоткрылась входная дверь, и сквозняк громко захлопнул окно. В резко наступившей тишине раздались тонкие и звонкие голоса:
Какой крепкий сон у мальчика. Ты его знаешь?
Нет. Впервые вижу.
А я знаю. Это внук Свята.
Не может быть?!
Да, точно! Он уже не первый раз в клинике.
А кровь, как у всех
Это цвет один у всех, а по вкусу она разная. У плохого человека она тягучая, смачная
Знаю! У хорошего нежная, сладкая. Только тапочки у всех одинаковые тяжелые!
Руслан повернулся на боку, чтобы увидеть тех, кто рассуждает за его спиной о крови и тапочках. Но в палате сидел у кровати только один мальчик со смартфоном в руках. Видно, это он только что вошел, и сквозняком захлопнул окно.
Кто же тогда говорил обо мне и дедушке? подумал Рус, ворочая голову на подушке. На краю подоконника под белыми занавесками сидели два пузатых комара и терли свои лапки. Наверное, это мне почудилось А может, в мой смартфон закачана новая аудио программа? А это что воткнуто мне в руку?
Рус был достаточно наблюдательным, чтобы оценить ситуацию и понять: в этот раз он лежит здесь в качестве пациента. Рядом стоит капельница, протянуты провода к приборам на тумбочке. Слабость в теле, странные голоса в голове и ноющая боль в руке говорили о том, что нынешнее его пребывание в клинике не случайно.
В одиннадцать лет есть знания и умения, но еще слабы навыки. Это возраст открытий и подтверждений своим догадкам, поэтому Руслан решил заснуть, чтобы утром с новыми силами разобраться, почему он здесь оказался. Стоило ему закрыть глаза, как сон мгновенно накрыл его своим ласковым покрывалом.
Нурланчик! Через пару часов раздался крик из больничного коридора. Гони сюда! Уже обед!
Сосед по палате не спеша выключил смартфон и медленно пошел на выход. Проходя мимо кровати Руслана, он остановился и присмотрелся к больному.
Короткие волосы, постриженные под полубокс, веснушчатый нос с поцарапанной щекой. Обычный парень, каких вокруг тысячи. Новенький сопел и глубоко дышал. Мальчик по имени Нурланчик попытался заглянуть ему в глаза, но неровное с хрипотцой дыхание и замершие неподвижно длинные ресницы говорили о том, что в столовую можно смело шагать одному: новый сосед по палате крепко спит.
В дверях Нурланчик столкнулся с пожилым мужчиной. Седая борода и большие очки делали его похожим на доктора Айболита из мультфильма. Только ростом пониже и в плечах шире.
Извините, Святослав Сергеевич.
Обедать, Нурлан?
Да.
Приятного тебе аппетита. Сейчас режим и питание твои главные друзья. А я посмотрю на Русика. Что-то долго он в себя приходит после наркоза. Доктор пропустил Нурлана в столовую, и присел на стуле рядом с внуком. Мальчик спал, и только его беспокойное дыхание немного волновало Святослава Сергеевича.
Как будем регистрировать мальчика? спросила медсестра, которая следом за врачом подошла к кровати. Проверила капельницу. Посмотрела на монитор. Поправила подушки и одеяло. Руслан, Русик или Рус?
Вообще-то полное его имя Руслан, но вечно спешащий отец называет его сокращенно, и Русику нравится самый короткий вариант. Может и правда, что-то есть летящее в одном слоге «Рус», стремительное.
Мальчик открыл глаза и попытался улыбнуться деду. Получился кривенький оскал, как у маленького щенка. Улыбаться юному пациенте оказалось тяжело.
Привет, дед, тихо прошептал Руслан.
Привет-привет, Рус! доктор держал за руку внука, считая пульс. Как и что слышишь?
Слышу-слышу. И себя, и тебя. Что со мной? Почему я туточки? он говорил тихо, но Святослав Сергеевич все понимал по движениям губ.
Все идет хорошо, дружок. Экспериментируем, как всегда, помаленьку.
А объяснить?
Потом. Тебе пока нельзя напрягаться. Полежи чуток, выспись. Завтра я всё подробно объясню, и профессор обратился к ожидающей его медсестре. Работаем, Елена Петровна, работаем.
Высокая женщина средних лет в приталенном белом халате сноровисто набрала лекарственный препарат в шприц из ампулы, вставила в катетер иглу и быстро ввела суспензию. Потом повторила инъекцию другим шприцем и наложила лейкопластырную повязку.
Руслан мгновенно заснул.
Реакции и показатели в норме. Он адекватен. На поправку быстро пойдет. Святослав Сергеевич посмотрел на приборы, что отражали необходимые характеристики здоровья на мониторах и экранах осциллографов. Потом отключил аппаратуру, настроил Руслану необычную канюлю зеленого цвета, посидел некоторое время рядом, вздохнул пару раз и погладил мальчика по голове.
В эксперименте академика Ахова каждому ребенку, который участвовал в эксперименте, вставлялся периферический внутривенный катетер специальный инструмент, введенный в вену для доступа в кровяное русло. Специалисты клиники чаще называли его регулируемой канюлей.
Канюли были разного цвета, формы и размеров. Вставлялись они в разные участки тела. Врачи внимательно следили за изменением состояния пациентов и не говорили им, что ждут в результате работы. Считалось, что эти исследования совершенно секретные, и знать о них пока никому не положено: не журналистам, не родителям, не знакомым.