От кухни до нашей комнаты было ровно двадцать четыре шага. С девушкой подмышкой я ввалился в тамбур, затащил её в ванную и умыл, разбрызгивая воду. Потом прислонил её к стене, опустился на корточки и одним рывком снял обосанные трусы и бросил их на пол. Туда же спустя несколько мгновений отправился и халатик, который она тоже умудрилась обоссать, да ещё и рвотой испачкать. Не обращая внимания на то, что передо мной находится совершенно голая женщина, я усадил её на пол, а сам пошел за одеждой.
Я добыл из шкафа запасные треники и старую рубашку, которую порвал ещё в сентябре на выход она не годилась, но в общаге использовалась и вернулся к девушке. Прихватил и полотенце оно, конечно, было далеко не свежим, но вряд ли Алла в состоянии это понять.
Каким-то чудом ничего не свернув, я запихал её в ванну и вспомнил, что не подобрал температуру воды. Естественно, сначала пошла прохладная и Алла промычала что-то недовольное. Но я справился и обмыл её всю. Использовать мыло не стал это было бы слишком.
В комнату я вернулся с девушкой на руках она была криво и косо одета в мою одежду и почти сухая и свалил её на кровать Казаха. Потом бессильно плюхнулся на свою кровать. У меня было такое чувство, что я пробежал километров десять, причем на лыжах и по асфальту.
Тащить Аллу к нам было глупо. Но я понятия не имел, где она живет и как искать её комнату. «Ничего, проспится и уйдет», подумал я.
Впрочем, для меня пока ничего не кончилось. Я взял в ванной половую
тряпку и сходил на кухню, чтобы убрать там следы пребывания пьяной девушки. Потом немного прополоскал её скудную одежду, отметив, что на ней даже лифчика не было хотя с её размером груди это немудрено. Развесив халат и трусики на натянутой трудолюбивыми татарами веревке, я вернулся в комнату.
И лишь ещё раз посмотрев на мирно посапывающую девушку, я вспомнил.
Как раз в конце первого курса у нас в общаге умерла какая-то девица. Кто-то как бы не Дёма рассказывал, что дело происходило прямо на нашем этаже, что она была совершенно голая и жестоко изнасилованная, ей перерезали горло и сильно избили. Ну или проделали всё это в другой последовательности, детали я запамятовал.
Тогда я пропустил эту информацию мимо ушей убитую я не знал, никаких эмоций эта смерть у меня не вызвала, и даже дежурная беседа с молодым участковым милиция опрашивала всех студентов, которых смогла найти надолго в памяти не задержалась.
А теперь всё встало на свои места. Изнасилования и убийства, разумеется, не было. Была обычная, затянувшаяся до утра пьянка старших курсов, на которой одна из участниц выпила больше нормы, а потом ушла искать то ли приключений, то ли добавки, но неудачно приземлилась на пол кухни на нашем этаже и тупо захлебнулась рвотными массами я слышал, что от сотрясения мозга человека тошнит. Меня рядом не случилось я тогда не прогуливал занятия и как раз в это время входил в кабинет Рыбки.
Я подумал, что ничего необычного в такой смерти не было люди умирают постоянно и в самых разных обстоятельствах, а пьянство заслуженно держит пальму первенства в списке причин несвоевременных расставаний с жизнью. Но меня поразило другое. Я вдруг понял, что только что изменил историю, пусть пока лишь для отдельно взятой девушки Аллы, которая получила шанс всё-таки прожить свою жизнь. Но это означало, что я могу повлиять на судьбы не только мало кому интересной девушки, но на судьбы страны или даже всего мира. Если, конечно, пойму, как это работает и смогу применять свои способности не по наитию, а по точному расчету. Потом я мысленно отругал себя я должен был это понять, когда вместо алгебры сидел на полу нашей кухни, чего в первой моей жизни не происходило. Историю я поменял в тот момент, когда осознал себя в прошлом. Всё остальное было следствием.
Но чтобы что-то менять, нужно хоть немного представлять, как работает то, что ты собираешься сломать. Мне нужна была информация много-много информации. Я рассчитывал получить её из самого надежного источника. Из периодической печати.
Глава 3. Хорошая девушка Алла
Над столом, который теперь разделял наши с Казахом кровати, появилась лохматая голова. Алла подслеповато щурилась на свет настольной лампы, который заменял нам ночник. Время, правда, было ещё детское всего три часа дня, до захода солнца оставалось прилично, но наше окно выходило на север, и в комнате было сумрачно даже в самый солнечный полдень.
Пока девушка спала, я развил кипучую деятельность. За первые два года в общаге я так и не постиг некоторых хитростей, которые позволяли сделать жизнь в ней вполне сносной. Потом я переехал в московскую квартиру к первой жене и рассчитывал на долгую совместную жизнь, но не сложилось. Мы развелись сразу после моего диплома, и я, не желая возвращаться на историческую родину слишком много всего происходило в стране и особенно в столице, подал документы в аспирантуру. Это был самый простой способ получить койко-место и не загреметь в армию; в чуть более сложном обзаведении вторым ребенком тогда ещё жена участвовать отказалась.