Петя испугался, он вообще не выносил звуков выстрелов, еще со времен Османской войны, когда его самого начинили пулями и бросили умирать в Персии...
Дверь длинного дома, стоявшего на площади, была просто разорвана пулями на куски, оттуда из дома и стреляли из пустого теперь дверного проёма, а еще из окон.
Шансов у офицеров Охранки не было, они были просто не готовы к этой атаке. Трое из них умерли сразу же, их буквально начинили свинцом. Потом на площадь из окна длинного дома прилетела граната, явно выпущенная из подствольника.
Еще одного карателя Охранки разорвало на куски, а последний выживший маг сильно раненый повалился на землю.
Чен добил раненого магократа одним выстрелом в голову из Смит-Вессона. Теперь из приехавших
как надутый из баллона воздушный шарик, взорвалось, из трупа китайца полезли во все стороны гигантские глисты вперемешку с тараканами...
Чумновский бросился на Петю с перекошенным от ярости лицом:
Предатель!
Чумновский кастанул еще одно заклинание, все Петино тело обожгло резкой болью. Петя в ужасе отступил назад, но трусливо бежать это худший выбор в битве двух АРИСТО, трусы в такой ситуации не выживают.
Так что Петя заставил себя принять бой, он поднырнул под руку Чумновского и попытался пробить врагу в район сердца, но ничего не вышло. Все тело у Пети болело, Петя с ужасом увидел, что его рука покрылась язвами и паршой, а его удары стали совсем слабенькими. Петя ощущал, как у него гниют кости, Чумновский явно кастанул что-то мощное...
Соколов резко переместился Чумновскому за спину, потом выхватил кинжал и вогнал его со спины барону в сердце. Чумновский оглушительно громко ухнул, ловя ртом воздух. Петю обдало зловоением изо рта барона.
Потом Чумновский стал стремительно терять равновесие и заваливаться, Соколову хватило этого, чтобы обхватить голову барона обеими руками и оторвать её под корень.
В воздух взметнулся мощный фонтан крови, кровоток у Чумновского работал, как надо, но оно и неудивительно такой громадной тушке, как у барона, требуется много крови.
Голова Чумновского осталась в руках у Соколова, но она тут же начала гнить и разлагаться на глазах, распространяя отвратительное зловоние, из глазниц мертвого барона полезли вши и глисты... Соколов скорее отшвырнул заразную голову от себя, а с телом мертвого Чумновского тем временем происходило то же самое оно разлагалось и обращалось в жижу прямо на глазах, и запах, исходивший от трупа, был невыносимым. Как будто рядом перевернулись сразу десять общественных биотуалетов, в которые забыли добавить жидкость для дезинфекции.
Дерьмо! вскричал уже поднявшийся на ноги и почти не пострадавший Чен, Этот толстяк смердит даже после смерти! Есть у кого-нибудь огнемёт? Сожгите его!
Чен повторил свою просьбу триадам по-китайски, но огнемёта ни у кого из них не нашлось. Триады в основном были заняты тем, что с ужасом созерцали своего мертвого товарища, заживо разорванного гигантскими глистами. Еще один триада был застрелен насмерть, наёмники Чумновского тоже пали в бою, но других жертв не было.
Петя осел на землю и стонал от боли, голова у него кружилась, всё тело жгло, как огнём. На собственные руки, все покрытые язвами и гноем, Пете было страшно даже смотреть.
Ну и рожа у тебя, лаовай, заметил Чен, оглядев Петю, Как будто тебя заразили чумой, оспой и гангреной одновременно. Видел бы ты сейчас себя в зеркало...
Но Петины руки и лицо уже заживали, головокружение и лихорадка проходили. Со смертью барона Чумновского рассеялась вся его магия. Даже гигантские глисты, разорвавшие триаду, обратились в пепел. А тело и оторванная голова убитого Чумновского тем временем превратились в тонкий слой тёмной жижи, который впитывался в землю. От барона не осталось ничего ни костей, ни даже мундира, после смерти он стремительно разложился в чистую гниль.
Жаль, что это дерьмо впиталось в нашу китайскую землю, Чен плюнул туда, где только что лежал труп Чумновского, Теперь здесь нельзя сажать рис лет сто, пока господин барон не выветрится.
Побольше уважения, мой друг, потребовал Соколов, Чумновский сражался достойно и умер, как аристо. И вообще я, помнится, предлагал с ним договориться...
Ну так и договаривался бы, птичий граф, буркнул на это Чен, Только вот из этого бы ничего не вышло. Вонючка был предан Нагибину. Вот этого у него и правда не отнять.
Язвы Пети уже полностью исцелились, но на площади все еще невыносимо воняло.
Поговорим в другом месте, предложил Петя, Пошли уже отсюда. Где культиваторы? Твои триады отведут нас к монахам, Чен?
Нет, поморщился Чен, Триады не местные. Культиваторы их не знают, так что не покажутся им. Но мне кажется, что культиваторы знают вот его.
Чен указал на чиновника в костюме, который все еще стоял на коленях. Заметив этот жест Чена, китайский чиновник тут же что-то затараторил.
Чен обменялся с толстяком парой фраз, потом повернулся к Пете и улыбнулся:
Твой день, лаовай. Это районный старейшина. И он знает культиваторов, а они знают его. Они там на горе, как и сказал Мастер Свфан. Толстый старейшина отведет нас к монахам. Готовь карманы, скоро ты будешь богаче Императора Франции, князь-нагибатор.