Может, среди ваших предшественников и Наполеон попадется, Усищев клюнул на это заявление, расплылся и спросил:
А что, можно уточнить?
Это непросто, ответил Минц.
Сколько просите за Наполеона? спросил Усищев.
Аппаратура зарубежная, настройка тонкая
Сто баксов? спросил Усищев.
Послушайте, Усищев, рассердился Минц, мы с вами не на базаре. Какие могут быть сто баксов, если вы получите с завтрашнего дня право писать на табличке: «Бывший Наполеон, а ныне товарищ Усищев»?
Ладно, можно и без товарища, смирился Усищев. А сколько?
Завтра всероссийское телевидение сообщит: «Городом Великий Гусляр с недавнего времени руководит новый Наполеон». Как вы думаете, не появятся ли здесь руководители некоторых партий с предложением вам баллотироваться в президенты?
Да ладно! отмахнулся Усищев. Его руки, неловко приделанные к тугому телу, были тонкими и ломкими, а пальцы словно когтистыми.
Так что обойдется это вам в двенадцать тысяч долларов чеком на швейцарский банк, а также по новой квартире нам с Удаловым, как только вас изберут всеобщим благодетелем.
Не пойдет!
Начался торг. Он продолжался минут десять. Минц и Усищев вспотели. Спорили они искренне, отчаянно, а Удалову все хотелось крикнуть: «Лев Христофорович, да обдурит он вас, по глазам видно! Посмотрите в эти черные точечки! Ни копейки не даст!»
Наконец сошлись на трех тысячах и двух квартирах.
Минц вынул из портфеля и расставил на столе приборы. Усищев смотрел со смешанным
чувством страха и надежды. Ему хотелось быть Наполеоном, но он опасался подвоха и боялся, не слишком ли много обещал заплатить за сомнительную тайну.
Середину стола занял черный шар. Ближе к себе Минц поставил конус, обратив его острым концом к Усищеву, а экранчиком к себе.
А это не опасно для здоровья? спросил Усищев.
К здоровью ваша наследственность отношения не имеет, отрезал Минц. Но должен предупредить, что у перерожденца существует тесная внутренняя связь с его предшественником. Насколько тесная, мы еще не знаем.
А что я Наполеон, это уже точно?
Проверим будет точно.
Ну давайте! приказал Усищев и поправил буденновские усы. Время не ждет. Чем черт не шутит Может, и Александр Македонский Чувствую я в себе иногда Александра, прости, Македонского.
Замрите, закройте глаза, велел Минц.
На экране конуса Удалов увидел вовсе не Усищева и даже не Наполеона Там было нечто туманное.
А нельзя так сделать, чтобы я из себя стал, как Наполеон? спросил Усищев, не открывая глаз. Мне это по телевизору хотелось бы показать. Постарайся, накину!
Это мы и постараемся сделать. Если есть ваше желание.
Ясное дело хочу, чтобы стал, как этот самый с которого я произошел.
Изображение на экранчике стало принимать все более отчетливую и устрашающую форму.
Удалов открыл рот, чтобы закричать, но Минц зашипел на него, как кобра.
Жужжание в конусе и черном шаре усилилось.
И тут Усищев начал приподниматься над столом, упершись в него тонкими лапами. Он уменьшался, причем скорее прочего уменьшалась голова, вернее, уже головка Черные точки глаз сверкали отчаянно и злобно, и все более ссыхался он, все быстрее уменьшался
Он этого хотел, мрачно сказал Минц.
Большой черный таракан немного постоял, озираясь, в центре стола, а потом кинулся в атаку на Минца. Нападение было столь яростным, что Минц с Удаловым прыгнули в стороны, а таракан Усищев, не рассчитав сил, упал со стола и, осознав, видно, что придется переносить свою деятельность в иной мир, шустро кинулся в угол.
Вот и все, сказал Минц, отключая приборы. Человеком меньше, тараканом больше
Что ты наделал! закричал Удалов. Ты же убил городского руководителя!
Никто не погиб, ничто не погибло. Сейчас он организует выборы в тараканьем царстве А мы с тобой давай поспешим отсюда, а то какой-нибудь лакей с «калашниковым» заглянет и удивится.
Они вышли из музыкальной школы беспрепятственно. И пошли домой.
А по дороге Удалов попросил объяснений. Он не все понял.
Мы все, все ученые, допустили ошибку, о которой нас уже предупреждал Будда, сказал Минц. Мы почему-то решили, что перерожденцы всегда были людьми. Был Наполеон стал Гитлер. Был Ломоносов стал Капица. А почему? Любая живая тварь может переродиться в иное существо Вот и я попался. Несколько часов изучал волоски щетинку кандидата Усищева, но никакой человек из них не получался. Молчит экран и показывает какие-то полоски
Минц остановился, поглядел, как летят с криками на ночной покой вороны, раскачивая голые ветви деревьев и роняя на землю снег.
К счастью, я гениален, продолжил Минц. А раз так, я решил посмотреть, а точно ли мы имеем дело с перерождением человека? Но тут одного волоска было недостаточно. Мне пришлось усовершенствовать установку, наладить более тесную связь между перерожденцем и оригиналом, чтобы исключить любую ошибку Остальное ты видел.
Но почему он превратился в таракана?
Ах, Удалов, наука имеет еще столько тайн! Но он так хотел стать Наполеоном, что я не смог отказать ему в этой мечте. Кто мог подумать, что он Наполеон, но среди тараканов?
Они дошли до ворот.
Попрощались.