шотландец покачал головой.
А там нечего было улаживать. Ведь все зависит от точки зрения. И с моей точки зрения, там было все устроено, понимаете, абсолютно все, еще до моего приезда.
Но плантация? Что с плантацией?
Нет никакой плантации. Весь наш многолетний труд пропал даром. Мы вернулись к тому, с чего начали, с чего начинали и миссионеры и немцы и с чем они ушли отсюда. От переселения не осталось камня на камне. Дома превратились в пепел. Деревья срублены все до единого, а кабаны перерыли ямс и сладкий картофель. А ребята из Нью-Джорджии!.. Сто дюжих парней! Ведь какие были работяги И обошлись вам в кругленькую сумму Все погибли и некому даже рассказать о том, что произошло.
Он замолчал и полез в большой рундук под трапом.
А Уорс? А Дэнби? Валленштейн? Что с ними?
Я же сказал вам. Вот, посмотрите!
Мак-Тэвиш вытащил мешок и вытряхнул его содержимое на пол. Содрогнувшись, Дэвид Гриф с ужасом смотрел на головы тех троих, кого он оставил на Нью-Гиббоне. Желтые усы Валленштейна уже не закручивались лихо вверх, а свисали на верхнюю губу.
Я не знаю, как это произошло, мрачно сказал шотландец. Но предполагаю, что они полезли за старым чертом в джунгли.
А где Кохо? спросил Гриф.
Опять в джунглях и пьян, как лорд. Потому-то мне и удалось добыть эти головы. Он так накачался, что не держался на ногах. Когда я нагрянул в деревню, его едва успели унести. Я буду вам очень обязан, если вы избавите меня от этого. Мак-Тэвиш замолчал и, вздохнув, кивнул на головы. Вероятно, их надо похоронить, как полагается, зарыть в землю. Но, насколько я понимаю, это очень любопытные экземпляры. Любой музей заплатит вам по сотне фунтов за каждую голову. Выпейте еще. Вы немного бледны А теперь, если говорить серьезно, позвольте дать вам один совет: не допускайте никаких проделок и шуток над дикарями. Это дорогое удовольствие и, кроме беды, ни к чему не приведет.