Вадим Чекунов Китай
© Чекунов В., Савулькин Г., 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Об авторах
Родился в Москве, служил в армии и закончил филологический факультет МГУ.
Преподавал русский язык всевозможным иностранцам, в том числе и китайцам. Настолько увлекся, что в 2004 году поехал к китайцам в гости в КНР, где провел больше десяти лет и написал несколько книг, не только о Китае.
Циничный оптимист.
Основное увлечение познание жизни.
Савулькин Гарри Михайлович
Родился в Риге, служил в армии и получал высшее инженерное образование в Израиле.
В 2010 году переехал по работе в Гонконг и сразу же почувствовал писательский зуд.
Составитель «Едального гида по Гонконгу» 2017 и 2018, постоянный автор околокитайского литературного сообщества «Байки лаовая» в ВКонтакте.
Умеренный реалист.
Основные хобби еда и раздавать бесплатные советы.
Китай. Материковое
Вместо предисловия
Спустя годы я буду стоять в китайском аэропорту в очереди на проверку паспортов и увижу знакомые иероглифы: . К этому времени я уже буду знать, что первый означает «середина», а второй «государство». Выросший на сказках о загадочных тридевятых царствах и тридесятых государствах, я окажусь в самом настоящем Срединном государстве именно так переводится самоназвание Китая. И приключений и открытий мне предстоит сделать в нем столько, сколько не выпадало до этого всю жизнь.
Думал ли я об этом, когда держал в руках отцовский фонарик, щелкал его кнопкой и разглядывал диковинные письмена на корпусе? Знал ли, что Азия покорит меня навсегда, станет частью меня?
от угощения и моих умничаний. Что толкового ему может сказать лаовай Да и некогда ему. В двух кварталах отсюда отгрохали огромный торговый центр, а в продуктовом отделе сегодня, в честь открытия, значительные скидки. Кукурузное масло почти задаром. Надо успеть: народу будет много, китайцы люди практичные и экономные. Из окна наблюдаю за фандуном вот он возится с замком своего допотопного велосипеда, вот резво вскакивает в седло и шустро крутит педали, выезжает из ворот микрорайона и, беззаботно нарушая правила дорожного движения, скрывается из виду. Дедку восемьдесят шесть лет, а его резвости я искренне завидую. Вот тебе и тяжелая, полная лишений и страданий жизнь, и ужасная ситуация с экологией, и сомнительного качества продукты Что ни говори, но Китай и китайцы это настоящая загадка.
«Ну как там твое житье?» спрашивают друзья в письмах и сообщениях.
Сижу перед ноутбуком, жду, когда загрузится, наконец, нужная мне страничка почты. Борюсь с искушением написать нечто вроде жалобы режиссера Якина на свою судьбу: «Житие мое!..» Климат специфичный, еда тоже, дышать порой нечем, небо то блекло-серое, то грязно-бурое Шумно, людно, грязно, непонятно еще и Интернет тормозит со страшной силой Ютуб и Фейсбук заблокированы, Гугл тоже провинился перед властями, даже любимый ВКонтакте время от времени попадает в опалу. Но едва собираюсь поныть об этом друзьям, как в голове раздается недоумевающий возглас киношного царя Ивана Васильевича: «Какое житие твое, пес смердячий?! Ты посмотри на себя»
И верно.
Если бы пятнадцать лет назад мне кто-нибудь сказал, что жизнь занесет меня в Поднебесную, да еще на такой длительный срок, я бы лишь рассмеялся и махнул рукой. Сколько раз отказывался от предложений съездить в командировку в Китай «Понимаешь, убеждала меня завкафедрой, мы туда много лет наших дам посылали, в основном предпенсионных. Неудобно уже перед партнерами. Подумают еще, что у нас в университете никого другого больше нет. А ты молодой преподаватель, и уже с опытом. Съезди, на два семестра всего. Выручи родной факультет!» «Да я ж ни языка не знаю, ни рис не люблю отнекивался я. И потом, там столько народу Когда даже просто на карту Китая смотрю кажется, она вся шевелится» «Вот и чудесно, вот и договорились! Съездишь, поработаешь. Раз народу много, то и желающих поучиться немало, так ведь? Заодно и китайский выучишь!» «А рис?! А перенаселенность?!» продолжал я отбиваться. «И с этим разберешься! Еще и полюбишь»
Мне вспомнился отцовский серебристый фонарик. Разумеется, в один прекрасный день я его сломал. И стекло с лампочкой разбил, и выключатель, и даже крышку с иероглифами смять умудрился. Не специально, конечно, а из любопытства. Очень хотелось узнать, как там все в нем устроено. Отец еще долго мне припоминал (то ли в шутку, то ли всерьез) ту мою исследовательскую работу. «Хороший был фонарик» вздыхал он. Я шмыгал носом и обещал, как вырасту, купить ему такой же. Теперь-то этого добра на любой вкус, просто завались. Хочешь здесь покупай, хочешь из Китая заказывай Каких только нет. Но того самого, из детства, в магазинах не сыскать. Зато можно попробовать в старых лавках Пекина или на блошиных рынках Шанхая поискать. Даже если не найду в точности такой пообщаюсь с народом, посмотрю на жизнь китайскую изнутри
И согласился поехать. В полной уверенности, что меня едва хватит лишь на один учебный год
Ночью я лежу на кровати и слушаю звуки стройки. Она не прекращается ни на минуту. Гудит и лязгает множество экскаваторов ковшами они вгрызаются в бетонные стены, ломают их, крушат, поднимают тучи пыли. Мне представляется стая хищных динозавров, бесчинствующая в доисторическом каньоне. Тяжкое взрыкивание, громкое шипение, лязг челюстей. Где-то после полуночи к уже привычным гулу техники и выкрикам рабочих добавляется адский грохот будто огромных размеров железное корыто начинают на цепях таскать туда-сюда по грудам камней и бить по нему кувалдами. Иногда я проваливаюсь в беспокойный сон и вижу странные картины: распугав дерущихся тираннозавров, пароход «Титаник» вылезает на сушу и отчаянно карабкается на высокие кучи битого кирпича За ним следом грузно, неумолимо ползет и скрежещет брюхом атомный ледокол «Ленин» Вот он настигает обреченное судно, врезается в корму мощным носом, сминает и принимается давить его палубы Вдруг откуда-то с неба с завыванием сваливается звено штурмовых самолетов времен Второй мировой и начинает яростный огонь из бортовых пушек Вздрагиваю и просыпаюсь, разглядывая потолок и бегающие полосы света на нем от прожекторов башенных кранов. Я уже знаю, что разбудило