Всего за 259 руб. Купить полную версию
Портрет А.В. Суворова в детстве. Неизвестный художник
Саша тоже не сдается, для себя он уже твердо решил он станет великим полководцем, и его военная слава превзойдет славу Цезаря. Для этого ему нужно: 1) укрепить здоровье, и он разрабатывает сам для себя особую систему физических упражнений и закаливания посредством обливания холодной водой (2 ведра утром, 2 ведра вечером); 2) изучить всю известную в его время литературу по военному делу, и он продолжает усердно изучать военные труды Петра I, Герцога Мальборо, Фридриха Прусского и других выдающихся полководцев. И третий, пожалуй, самый интересный пункт, познать душу русского солдата. Возможности осуществить данный пункт у него пока нет, но внутренне к его осуществлению он уже готов.
Настойчивость Александра берет свое, и отец уступает. А может быть, еще и случай помог. Согласно семейной легенде, как-то раз в гости к Василию Ивановичу Суворову зашел его дальний родственник и приятель Абрам Петрович Ганнибал, тоже генерал-аншеф. Интересен тот факт, что А. П. Ганнибал является связующим звеном между Суворовым и Пушкиным. Оказывается, они были еще и родственниками.
Внимательно побеседовав с Александром, Ганнибал был очень удивлен глубине познаний мальчика в военной сфере и посоветовал отцу не противиться: «Он еще нас с тобой переплюнет». 12 лет от роду Александр Суворов был записан в Семеновский Гвардейский полк.
Чудак в Гвардейском полку
Потом, уже став генерал-поручиком и далее генерал-аншефом, Суворов очень ревниво будет следить за продвижением по службе своих соперников, которых он будет вынужден все время догонять: Салтыкова, Репнина, Прозоровского, очень сильно расстроится, когда ни за Рымник, ни за Измаил он не получит долгожданный чин генерал-фельдмаршала. И дело здесь не только
и не столько в честолюбии. Чин фельдмаршала давал возможность руководить войсками на всем театре военных действий, раскрыть свой воинский талант во всей его полноте и красоте.
Прошение юного Александра Суворова о зачислении на службу в лейб-гвардии Семеновский полк. 1742 г.
Но нет худа без добра, поступив на службу капралом и оставаясь в нижних унтер-офицерских чинах около пяти лет, Суворов очень хорошо справляется с задачей номер 3, которую поставил себе еще в детстве, «познать душу русского солдата». Он не пропускает ни одного наряда, ни одного караула (в то время среди дворян был широко распространен обычай нанимать в наряды вместо себя солдат и унтер-офицеров за деньги). Он делит с солдатами еду, спит на тех же постелях, что и они, шутит на их языке. Позже на вопрос «Как же ему удается так необыкновенно влиять на солдат?» он будет отвечать: «Я слишком долго пробыл в нижних чинах».
Во время службы в лейб-гвардии Семеновском полку складывается еще одна замечательная особенность управленческого стиля Александра Васильевича это строгий баланс личного и служебного. Вот что писал об Александре его непосредственный ротный командир в Семеновском полку:
«Сын ваш по усердию к службе, по знанию ее и по поведению был первым солдатом во всей гвардии, первым капралом, первым сержантом. Всегда ставили мы его в пример и молодым дворянам и сдаточным, потому что сын ваш не только не хочет отличаться от простых солдат, но напрашивается на самые трудные обязанности службы. Большую часть времени проводит он с солдатами в казармах, и для того только имеет он свою вольную квартиру, чтоб свободно и беспрепятственно заниматься в ней науками. Деньги, которые вы присылаете, издерживает он только на помощь солдатам, на книги и на учителей, и с усердием посещает классы Сухопутного шляхетского кадетского корпуса в часы преподавания военных наук. Никогда, подобно другим дворянам, не нанимал он за себя других солдат или унтер-офицеров на службу, а, напротив, ходил в караул за других. Для него забава стоять на часах в ненастье и в жестокую стужу. Простую солдатскую пищу предпочитает он всем лакомствам. Никогда не позволяет он солдатам, которые преданы ему душою, чистить свое ружье и амуницию, называя ружье своею женою. Когда солдаты, которым он благодетельствует, просят его позволить им сделать что-нибудь для него угодное он принимает от них только одну жертву, а именно, чтобы они для забавы поучились фронту и военным эволюциям под его командой. Несколько раз заставал я его на таком ученьи, когда он, будучи еще рядовым, командовал несколькими сотнями. Хотя это учение было только игрой, но он занимался им с такою важностию, будто был полковым командиром и требовал от солдат даже более, нежели мы требуем на настоящем учении. У него только одна страсть служба, и одно наслаждение начальствовать над солдатами! Не было исправнее солдата, зато и не бывало взыскательнее унтер-офицера, чем ваш сын! Вне службы он с солдатами за панибрата, а на службе неумолим. У него всегда одно на языке: дружба дружбой, а служба службой! Не только товарищи его, но и мы, начальники, почитаем его «чудаком». Когда я спросил однажды у него, отчего он не водится никогда ни с одним из своих товарищей, но даже избегает их общества, он отвечал: «У меня много старых друзей: Цезарь, Ганнибал, Вобан, Кегорн, Фолард, Тюренн, Монтекукули, Раллен и всех не вспомню. Старым друзьям грешно изменять для новых». Товарищи его, которых он любит более других, сказывали мне, что от него никак не добиться толку, когда спрашивают его мнение