О... Нет, ничего особенного. Я пыталась вернуть себе самообладание. Чем я могу быть вам полезна?
На лице Вельвет Ремеди одновременно виделись и сострадание, и неубеждённость, но она подняла переднюю ногу, представляя моему взору свой ПипБак. Более элегантная модель, чем у меня, с её инициалами и кьютимаркой (красивая птица с распростёртыми крыльями и клювом, открытым в песне), которая гармонично его украшала.
Ненавижу доставлять беспокойство, но он начал натирать. Не могла бы ты заменить обшивку?
О, конечно! Я уже держала в воздухе специальные ключи, которые использовались, чтобы снять ПипБак с ноги пони (как у любого начинающего специалиста по ПипБакам, у меня в карманах моего рабочего комбинезона был полный набор всевозможных инструментов). Я его мигом сделаю! ПипБак со щелчком раскрылся.
Вельвет Ремеди нерешительно хихикнула, опуская копыто.
Что ты, всё в порядке. Не торопись. Мне надо намазать ногу мазью и отдохнуть до вечера.
Точно! Завтра вечером Вельвет Ремеди выступала в Салуне Стойла Два. Я собиралась отполировать её ПипБак так, чтобы он был достоин находиться над её копытцем. Даже если бы убила на это всю ночь, я его отладила бы так, чтобы он работал чётко, как новенький, да ещё и успела бы отдать ей до выступления.
Отлично! Я отдам его вам завтра в это же время. Вы не разочаруетесь, обещаю!
Она снова мне улыбнулась, и после этого никакой серости в мире не удалось бы омрачить остаток этого дня.
Спасибо. Она развернулась, чтобы уйти. Я проследила за тем, как её кьютимарка исчезает в дверном проёме. И Вельвет ушла.
* * *
На следующий день я, насвистывая одну из песен Вельвет Ремеди, шла по залам к её комнате. Её ПипБак парил недалеко от меня в облачке магии, отделанный лучшей обивкой, которую я смогла найти, и блестел как новенький. Я была вымотана бессонной ночью, но, тем не менее, пребывала в приподнятом настроении. Вельвет Ремеди просто обязана была быть довольной моей работой!
Повернув за угол, я была вырвана из своих мечтаний толпой пони, собравшихся у комнаты Вельвет. Чёрт возьми, мне пришлось чуть ли не с боем прокладывать дорогу через охотников за автографами и папарацци. Подняв ПипБак повыше, я начала пробираться через толпу.
Она исчезла!
Как она могла уйти?
Приглушённые голоса и паническое ржание вокруг меня становились всё более тревожными.
Почему она покинула нас?
Исчезла? Вельвет Ремеди... исчезла?
А затем прозвучали слова, от которых у меня чуть не остановилось сердце:
Я не думал, что дверь Стойла вообще можно открыть.
Она ушла наружу?!
Успокойтесь! раздался голос Смотрительницы откуда-то из толпы. У меня есть метки всех и каждого в Стойле. Я лично отправлю поисковую партию. Наша Вельвет будет дома не позже заката. Не волнуйтесь.
Я почувствовала себя
так, будто меня засасывает в мокрую, холодную глину. Мой взгляд медленно поднялся на ПипБак, парящий надо мной.
Я опустила голову, пытаясь, медленно пятясь, выбраться из толпы, левитацией плотно прижав к себе ПипБак. Когда Смотрительница попытается отследить Вельвет по метке, она приведёт всех не к ней, а к её ПипБаку, проходящему техническое обслуживание...
С глухим стуком я врезалась в кого-то. Это напугало меня так, что заклятие левитации с негромким хлопком рассеялось, и чистый и блестящий ПипБак покатился по полу.
Обернувшись, я обнаружила себя лицом к лицу со Смотрительницей.
Она не произнесла ни слова, лишь глазела на ПипБак, лежащий на полу. На нём были отчётливо видны инициалы и кьютимарка Вельвет Ремеди.
Что. Это. Такое? медленно и угрожающе спросила Смотрительница.
Все взгляды уже были направлены на меня. Я шкурой чувствовала каждую пару глаз. Все молчали. Тишина опустилась, подобно свинцовому покрывалу. Во рту у меня пересохло. Я не могла выдавить ни слова.
Да мне и не требовалось. Я чувствовала волны ненависти. Десятки фанатов Вельвет Ремеди, и я пони, непосредственно связанная с исчезновением их кумира.
Голос Смотрительницы был тих и неожиданно мягок:
Забери его и возвращайся в свою комнату. Быстро.
Ей не пришлось повторять дважды.
* * *
В тот вечер я лежала на своей кровати, ковыряясь в ПипБаке Вельвет Ремеди, тогда как по радио на моём собственном передавали очередную версию сегодняшней трагедии.
Я не могла в это поверить. Вельвет Ремеди пропала. Я не могла понять. Как она смогла уйти? Почему она ушла?
Дверь Стойла Два была закрыта и запечатана. Только Смотрительнице было известно, как открыть её, если это вообще было возможно. И это, очевидно, было возможно.
Но зачем? Никто на самом деле не знал, что было снаружи, если там вообще что-либо было. В учебниках истории говорилось, что там всё было выжжено, безжизненно и ядовито. Таково, по крайней мере, было общепринятое и вполне логичное предположение. Но страшилка, рассказанная кем-то на моей первой (и последней) вечеринке, породила череду жутких кошмаров и до сих пор скиталась где-то по задворкам моего сознания: история о том, как один пони неизвестно как открыл дверь Стойла и вышел наружу... Чтобы обнаружить, что снаружи не было ничего! Лишь бесконечная пустота, которая увлекла того пони за собой, пожирая его душу, пока он сам не обратился в ничто.