Пуля, попавшая в кабину, задела Утенка, пройдя через руку. Но он, полный решимости и продолжающий давить на акселератор, не чувствовал ни боли, ни страха. Его ярость служила надежным щитом от всего.
Вдруг офицер, одетый в форму шерифа штата Аризона, вспрыгнул на башню танка и взял контроль за стрельбой в свои руки. Он совместил мушку прицела с надписью «ВЗРЫВООПАСНЫЕ ВЕЩЕСТВА», пересекающей боковую стенку грузовика. Пробормотав что-то похожеё на «Давай, задница, мать твою» он нажал на гашетку, проделав ряд дыр точно по центру надписи.
Последовавший за этим взрыв ненамного отличался от ядерного. Ком огня разметал в стороны части грузовика и моста, поднявшись грибом на добрые сорок футов в небо. Колеса трейлера взлетели высоко вверх и упали в реку. Дым рассеялся, и обнажились последствия этого катаклизма.
На уцелевшей части моста остались догорать руины черного Мака. Кабина была сорвана взрывом и, пробив металл ограждения, отдыхала сейчас где-то под водой, скрытая бурлящей поверхностью реки.
Сержант Лайл Уэллэйс выбрался из-за пулемета, потирая негнущиеся колени. Конвой наконец-то был побежден.
её возглавлял черный грузовик Мак без кабины, со снятыми бортами, на нем, как на лафете, стоял гроб. Он был пуст, потому что тело Утенка так и не было найдено. Пробитый пулями резиновый утенок, не так давно помещавшийся на передке отсутствующей теперь кабины, гордо восседал на лакированном дереве гроба как эмблема.
За передним трейлером и эскортом мотоциклистов следовали несколько лимузинов, принадлежащих хозяину похоронного бюро. В них сидели экс-жены, дети, близкие и дальние родственники. За этими лимузинами шли другие. Они везли множество людей, которые были подозрительно похожи на политиков от низших до высших чинов. Процессию замыкал ревущий конвой грузовиков самый длинный чертов Конвой, который когда-либо существовал во всем мире за пределами главной военной зоны.
Большегрузные, мощные трейлеры, колесящие по стране и пересекавшие её не один раз из конца в конец, восемнадцатиколесные К-Хупперсы, Джимми, Маки и Фрутлайнеры растянулись на много кварталов. Они были вымыты и натерты до блеска, до зеркальной чистоты и двигались, громыхая, как вереница связанных между собой животных. Следом за ними по улицам города ехала еще болеё длинная колонна грузовиков. Здесь были представители любых годов выпуска, всевозможных форм, размеров и предназначений от массивных самосвалов до фургончиков по доставке белья из прачечной.
Маленький мальчик, игравший с друзьями в парке, начал было считать машины, показывающиеся из-за угла на перекрестке. Когда счет достиг цифры «сто», а колонне не видно было конца, мальчишка оставил это занятие и вернулся к прерванной игре. Он не умел считать дальше ста.
На одной из небольших платформ, идущих вместе со всеми, известная американская группа, исполняющая народные песни, представляла то, что должно было стать её следующим диском и разойтись миллионным тиражом полная скорби минорная баллада под названием: «Прощай, Резиновый Утенок».
Несмотря на это почти карнавальное зрелище, настроение тех, кто участвовал в процессии, и тысяч зевак, выстроившихся по обеим сторонам улиц, было одинаково подавленным. Великий человек, один из них, ушел из жизни.
Телерепортер одной из местных станций встал в центр группы водителей грузовиков, профессионально наговаривал в мини-камеру:
«Они пришли на фургонах, мусорных машинах, самосвалах и даже лимузинах. ВОДИТЕЛИ. Живое олицетворение традиций
американских ковбоев. Единственные из оставшихся. Мужчины слишком горды, чтобы плакать, но не могут сдержаться и роняют одну-две скупые слезы. Утенок мертв. Кем же он был? И почему этот первый мученик американской индустрии тяжелого машиностроения заслужил такое уважение? Любовь вот чувство, которое испытывают сейчас собравшиеся здесь люди. Самая искренняя любовь человека к своему собрату. Ею до краев полна процессия и тысячи тех, кто собрался здесь со всей Америки, чтобы стать участником этой торжественной церемонии прощания. А почему?»
В кругу мужчин произошло какое-то движение, и массивный бородатый водитель по прозвищу Нэсти Майк вышел вперед. Он отобрал у корреспондента микрофон. Камера устремила на него свой темный прицел, а репортер весь обратился в слух.
Я устал от всей этой чепухи, от этой лжи, проревел бородач в сторону изумленного газетчика. И здесь тебе не найти человека, который не сказал бы то же самое.
Одобрительные выкрики, свист и возгласы «Скажи им, скажи», раздавшиеся из группы тракеров, прозвучали в поддержку Майка, требуя продолжать. Нэсти Майк вдруг схватил журналиста за шиворот и начал кричать в его испуганное лицо:
Я скажу тебе, почему мы любили Утенка! Из-за таких рож, как твоя, вот почему! Правительство, большой бизнес, телевизионщики-ублюдки думают, что они хозяева этой страны, черт меня подери! А все остальные, все мы?! Почему нам достается только дерьмо? Мы не хотим этого! Разве я не прав, парни? повернулся он в конце своей речи к водителям.
Раздались еще болеё грозные выкрики в знак согласия. Это к группе водителей, окружавших корреспондента и одного из них всадника дорог присоединились другие тракеры.