Шрифт
Фон
Немало минуло годин.
И вот паломник сей, один
Из стародавних паладинов,
Уж Иерусалим покинув,
Из Иудеи прибыл в Рим.
Но об ином поговорим.
И упредим, однако, сразу:
Сын кесарев имел проказу
И прокаженного удел,
То бишь гноился и смердел.
Больного сына потому
В особом заперли дому.
И воздуху ничтожно мало
Оконце узкое впускало.
А прокаженному туда
Передавалась и еда.
Итак, спокойно, без забот
У римлян паладин живет.
Но вот они, не скрыв печали,
Ему однажды рассказали
О хвором кесаревом сыне:
«С Веспасианом худо ныне!»
«Что, паладин спросил, беда?»
И отвечал хозяин: «Да,
Беда большая. Ходит слух,
Совсем Веспасиан протух.
Проказа у бедняги иль,
Не ведаю, какая гниль,
Но знаю: и отец седой
Томим сыновнею бедой.
Ты, чужуземец, видел свет.
Ужель нигде на свете нет
Веспасиану лекарей?
Иль есть? Рассказывай скорей!»
Ему ответил, не скрывая,
Скиталец: «Из чужого края
Я прибыл, повидав людей.
Да, жил меж ними чудодей.
Честь чудодею и хвала
Творил великие дела.
Он именем небесных сил
Недуги исцелял, учил,
И на него, на ясновидца,
Народ не уставал дивиться.
К нему чуть не со всей земли
Страдальцы хворые несли
На исцеление свои
Болячки, язвы, лишаи.
Да, он целил недуг, паршу,
И всех чудес не опишу.
От разных исцелялись зол:
Немой вещал, безногий шел.
Завидуя чудесной силе,
Старейшины его хулили
И гнали отовсюду вон,
Бессильные целить, как он».
Закончил юный пилигрим.
«А что, спросил хозяин, с ним,
Пророком, сделалось и как
Звался он, врачеватель-маг?»
«Скажу. Прозвание его,
Ответил странник, таково:
Пророк и врачеватель это
Был Иисус из Назарета.
А книжники и фарисеи
Со всей собрались Иудеи,
Из ненависти сообща
Пророка погубить ища.
И злое сборище сумело
Позорное обделать дело.
И Иисуса, как врага,
Секли, раздевши донага.
Осмеян в Иерусалиме
Согражданами был своими,
И на Голгофе от людей
Распятье принял чудодей.
А не умри он, от проказ
Страдальцев многих бы упас.
Да и с Веспасиана, верно,
Сошла б таинственная скверна».
«Но, человече, объясни,
Хозяин рек, почто они,
Псы, поступили так жестоко,
Распяв целителя, пророка?»
«Распяли, правоту поправ,
Ведь Иисус Христос был прав».
«Но, рек хозяин, как далече
Явились к кесарю, и там,
В покоях кесаревых, сам
За римлянином и чужак
Всё повторил, мол, так и так.
Все чудеса наперечет.
И кесарь чужаку речет:
«Что ж, если то, о чем ведешь
Рассказ, не выдумки, не ложь,
Ручаюсь, щедрой будет плата:
Получишь серебро и злато».
А удивительный рассказ
Пришельца и на этот раз
У кесаря, да и у всех
Служителей имел успех.
И эти слушали, и те,
Дивясь известью о Христе.
А, высушав, и сами вскоре
Заговорили. В разговоре
Раскинули и так и сяк.
Пилата порицает всяк.
Мол, и хитер он, и жесток,
И без вины казнен пророк.
В его погибели Пилат,
Конечно, первый виноват.
А Понтия Пилата друг
На крики кесаревых слуг
Ответил: «Не согласен я.
Пилат мудрейший судия
И, справедливый суд творя,
Людей не осуждает зря!»
Тогда спросили чужака,
Желая знать наверняка
И боле ни о чем не спорить:
«Поведай, пилигрим, вдругорядь
Сей необыкновенный сказ,
Кого да как правитель спас.
Да быль ли то иль небылица?
Хотим, однако, убедиться».
И, славя житие Христово,
Поведал чужеземец снова
Про ясновидца и врача,
Который, немощных леча,
Исполненный небесных сил,
Веспасиана б исцелил.
Рассказчик рек всему двору:
«Нигде в сей повести не вру.
Верна об Иисусе весть!
Сему и подтвержденье есть:
Христова одеянья вид
Любого хворого целит.
Прошла б при этом без следа
И прокаженного беда!»
Однако, слушая, народ
Рассказ на веру не берет.
Не могут люди надивиться,
Твердя: «А если небылица
Заманчивая речь твоя?
Пошлем, положим, в те края
Удостовериться слугу.
А если лжешь?» «А если лгу
И выдумка мои слова,
Наказывайте, но сперва
Вам убедиться бы самим!
Ступайте в Иерусалим.
А там, ручаюсь головой,
Расскажет о Христе любой.
Нет, я не выдумщик, проверьте,
И, коль солгал предайте смерти!»
И было много голосов:
«Тебя посадим под засов.
Побудь, покамест твой рассказ
Проверим, пленником у нас».
Схватили за благую речь
И стали странника стеречь.
«Вестимо, кесарь слугам рек,
Путь в Иерусалим далек.
Однако, если с кораблем
Гонца толкового пошлем
К далеким этим иудеям,
Наверное, уразумеем.
Вдруг Иисус был маг? И вдруг
Навек избавится от мук
Одеждою его одной
И исцелится наш больной?
Вот благодать так благодать!
О том не можно и мечтать!»
А в безотрадном, как темница,
Дому Веспасиан томится.
Услышать вести чужака
Ему отрада велика.
И он, и телом, и душой
Воспряв надежде пребольшой,
К отцу взывает, говоря,
Что бесполезны лекаря,
Что страждет он и днем и ночью,
А ныне увидел воочью,
Что не от снадобий и трав
Он будет совершенно здрав,
И зреть служителей унылых
В окошке, дескать, он не в силах.
Уже о необычном деле
По Риму слухи полетели.
И вскоре жители узнали:
В заморские чужие дали,
К Пилату в Иерусалим
Посланник кесарем своим
Отправлен выспросить о чуде,
Послушать, что расскажут люди,
Уразуметь, пророка или
Обманщика они казнили.
Ну, а посланником притом
В сем предприятьи непростом
Назначен человек весьма
Незаурядного ума.
Он разузнает все. И буде
Пророка погубили люди,
Какую-либо, стало быть,
Ею вещицу раздобыть
И оную донесть до Рима
Реликвию необходимо.
А коль Пилат и лих, и зол,
Пилату да речет посол,
Что, праведников, мол, губя,
Пеняй, правитель, на себя.
Шрифт
Фон