Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Балка, державшая нас, и вправду была узковата.
Дядю вперед пропустив, я все время назад подавался,
Пятясь к окошку. Выскочил мигом я, дернул подпорку
Ставень захлопнулся шумно, и волк от испуга затрясся.
В страхе и в трепете, с узенькой балки он шлепнулся на пол.
Люди, дремавшие возле костра, в перепуге проснулись.
«Что там такое в окошко упало?!» они закричали,
На ноги стали проворно и сразу фонарь засветили.
Волка, в углу обнаружив, били, дубасили скопом,
Шкуру на нем продубили! Как только жив он остался!..
Дальше откроюсь я вам, что фрау Гирмунду частенько
Явно и тайно проведывал я. Разумеется, лучше б
Вовсе того не бывало. О, если б вычеркнуть это!
Ибо по гроб ее жизни позор этот ей обеспечен!..
Вот я теперь уже все вам поведал, все то, что припомнить
Совесть могла бы моя, что душу мою угнетало.
Дайте же мне отпущенье, молю вас! Приму я смиренно
Самую
строгую епитимью. Наложите любую!..»
Гримбарт в подобных делах, несомненно, был сведущим очень.
Прутик сорвав по пути, он сказал: «Этим прутиком, дядя,
Трижды себя по спине похлещите, затем положите
Прутик на землю и через него перепрыгните трижды;
Благоговейно его поцелуйте, явите смиренье.
Эту епитимью наложив, отпускаю вам ныне
Все прегрешенья, освобождаю от всех наказаний,
Все вам, во имя господне, прощаю, что вы совершили»
Только Рейнеке кончил смиренно свое покаянье,
Гримбарт ему говорит: «Поправленье доказывать, дядя,
Нужно благими делами: читайте псалмы ежедневно,
В церковь усердно ходите, все постные дни соблюдайте.
Всем вопрошающим путь указуйте, а всем неимущим
Жертвуйте щедро. Клянитесь отречься от жизни беспутной,
От грабежа, воровства, от предательства и совращенья.
Выполнив это, сподобитесь вы милосердия божья»
«Выполню, Рейнеке-лис отвечает, вот моя клятва!»
Исповедь кончилась и ко двору королевскому дальше
Следуют богобоязненный Гримбарт и Рейнеке-грешник.
Шли черноземною, тучною пашней. Взглянули направо,
Видят стоит монастырь. Служили там денно и нощно
Сестры-монахини господу, а во дворе содержали
Множество кур, петухов, каплунов и отличных пулярдок,
Бегавших в поисках корма и за монастырские стены.
Рейнеке часто проведывал их. Барсуку говорит он:
«Путь наиболее краткий вдоль этой стены монастырской».
(Сам-то в виду имел он кур, на свободе гулявших!)
Духовника своего он ведет, приближаются к птицам,
Хищные глазки плута под самый лоб закатились:
Жирненький и молодой петушок ему тут приглянулся,
Как-то отставший от прочих. Рейнеке, глаз не спуская,
Сразу набросился сзади перья на воздух взлетели!
Гримбарт с большим возмущеньем его упрекал в рецидиве:
«Вот как, дядя беспутный! Из-за курчонка вы снова
Впасть вознамерились в грех, едва принеся покаянье?
Вот так покаялись!..» Рейнеке кротко ему отвечает:
«Я бессознательно так поступил! Дорогой мой племянник!
Богу молитесь быть может, простит он мне грех милосердно.
Этого больше не будет!..» Они монастырь обогнули,
Вышли опять на дорогу. Пришлось через узенький мостик
Путникам переправляться. Рейнеке-лис вожделенно
Вновь оглянулся на кур, не в силах с соблазном бороться.
Голову если б ему отрубить, голова и сама бы
Сразу на кур наскочила, так много в нем жадности было!
Гримбарт, заметивший это, воскликнул: «В кого же вы, дядя,
Снова глазами стреляете? Мерзкий вы чревоугодник!»
Рейнеке будто обиделся: «Вы придираетесь, сударь!
Не торопитесь судить. И мне не мешайте молиться.
«Отче наш» дайте прочесть: ведь в этом нуждаются души
Курочек всех и гусей, которых так дерзко, бывало,
Я похищал у монахинь, у чистых и праведных женщин»
Гримбарт ему не ответил, а Рейнеке взглядом от куриц
Не отрывался, покуда их видел. Теперь зашагали
Оба прямехонько к цели. А двор был уже недалеко.
Рейнеке-лис, чуть увидел вблизи дворец королевский,
Сразу же духом упал: надвигалась гроза обвинений!
Песнь Четвертая
Все побежали взглянуть
на него, от велика до мала,
Редко с сочувствием: зуб на него большинство ведь имело!
Рейнеке этому, впрочем, не придал большого значенья
Иль притворялся, когда проходил, с вызывающим видом,
Очень картинно с Гримбартом через дворцовую площадь.
Он и вошел независимо, смело, как будто законный
Сын королевский, ничем никогда незапятнанный в жизни.
Так во дворце перед Нобелем, пред королем, и предстал он,
Стоя меж прочих баронов. Выдержкой он отличался!
«Милостивейший король, государь мой, так Рейнеке начал,-
Вы благородный, великий, средь знатных и доблестных первый.
Вас и прошу я поэтому о благосклонном вниманье:
Более преданных слуг, чем я, никогда не имела
Ваша монаршая милость. Смею вас в этом заверить.
Многие здесь, при дворе, меня потому лишь и травят.
Мог бы я вашего расположенья лишиться, когда бы
Верили вы клевете моих недругов, что им и нужно.
К счастью, вникать самолично вы любите в каждое дело,
Жалобу выслушав и оправданье заслушав. И как бы
Я за спиною ни был оболган, я все же спокоен:
Верность моя вам известна, она причина интригам»
Крикнул король: «Молчать! Краснобайство и лесть не помогут!
Ваша преступность ясна, и ждет вас достойная кара.
Мир соблюдали вы? Мир, дарованный мною животным?