В романах циклов « Пути Звезднорожденных» и « Свод Равновесия» нет привычных для фэнтези гоблинов, троллей, хоббитов и пр. В то же время, несомненна принадлежность книг Зорича к типу «Меч и магия», хотя лишь этим круг проблем и сюжетных ходов здесь не ограничивается. В произведениях писателя органично соединились элементы «философского боевика» (что, на наш взгляд, указывает на тяготение автора к школе Г. Л. Олди) и приключенческой фантастики. Это способствует тому, что круг читателей романов Зорича очень разнообразен по составу. Здесь и «высоколобые» интеллектуалы, любители всевозможных подтекстов, иносказаний, и аудитория, состоящая из любителей компьютерных игр. Упоминание о них не случайно. В ряде критических работ о романах Зорича отмечено определенное сходство в построении их сюжетов и популярных компьютерных игр квестов, суть которых заключается в поиске и сборе героем-игроком всевозможных магических аксессуаров или артефактов.
К отличительным особенностям поэтики романов Зорича относится и насыщенность их батальными сценами и эротикой. Это принципиальная установка писателя, декларирующего, что « фэнтези не полигон для интеллектуальных извращений. Повсеместно принято указывать на мифологические корни фэнтези. И при этом повсеместно принято забывать о том, что ЛЮБАЯ мифология наполовину закручена вокруг Эроса, а наполовину вокруг Танатоса. Hу так вот. Танатоса везде хватает. И лишь в немногих книгах мы находим ситуацию, в которой Танатос хотя бы частично уравновешен Эросом».Фэнтези, по мнению романиста, это «танцы Эроса и Танатоса с обязательным благополучным исходом для некоторых приличных персонажей».
Говоря о новаторстве писателя в жанре фэнтези, следует упомянуть о том, что он практически впервые в русскоязычной фантастике вводит так называемую «географическую магию». Так, чтобы победить могущественного противника Октанга Урайна, герою романа « Знак Разрушения» Элиену приходится преодолеть огромное географическое пространство, описывая в землях Сармонтазары Знак Разрушения магическую фигуру в несколько тысяч лиг. Специально для воссоздания местного колорита Зорич придумал особую сакральную игру хаместир, причем упоминает не только название игры, но и разработал подробные правила к ней. Интересны попытки Зорича ввести в фэнтези элементы иных типов фантастики. Hапример, в романе « Пути Отраженных» мы сталкиваемся с Альтернативной историей. Впрочем, это не мешает жанровому и стилевому единству произведений писателя.
Сочинения:
Хэллоуин// Сказки дедушки вампира. Харьков, 1994;
Знак Разрушения. М.: ЭКСМО, 1997;
Семя Ветра. М.: ЭКСМО, 1997;
Пути Отраженных. М.: ЭКСМО, 1998;
Люби и властвуй. М.: ЭКСМО, 1998.
Литература:
Hезалежный Д. Знак Разрушения (Рецензия) // Если. 1998. - N 2.
И. Черный
ИТОРР Кайл
Можно сказать, что творчество Кайла Иторра является если не типичным, то довольно симптоматичным для постсоветской фантастики. Всем памятен «переводной бум» 1991-93 гг., когда на читателей обрушилось неимоверное количество книг неизвестных авторов и неизвестных жанров, прежде всего фэнтези. Толкин, Ле Гуин, Желязны и Муркок оказались не только в одной «экологической нише», но и (судя по количеству переизданий и тиражам) в одной «весовой эстетической категории». Более того, их миры стали восприниматься как один мир, или же мультиверсум (о личных пристрастиях, симпатиях и антипатиях здесь речь не идет).
С этим связана и подчеркнутая цитатность большинства произведений отечественной фэнтези тех лет, теперь кажущаяся несколько архаичной: разнообразные «fan-fiction» в традиции D&D, сиквелы и просто вариации на тему (зачастую неосознанные) не заставили себя долго ждать. Первые подобные тексты появились еще в конце 1980-х гг.
В этом контексте характерным является посвящение к первой из повестей, составивших « Книгу Теней»: « Роджеру Желязны, за теорию строения Вселенной, Урсуле Ле Гуин, за описание Теней и идей,
Роберту Говарду, с которого все это и началось посвящается».
Влияние этих писателей (равно как и других, неназванных классиков) на К.Иторра лежит скорее в плане антуража, чем творческих принципов: в цикле упоминаются и действуют Галадриэль, Корвин, Джек-из-Тени, Дилвиш, Южный оракул и многие другие знакомые персонажи. И еще один характерный пример: главный герой цитирует балладу Энн Маккефри. « Правда, кто-то в ином мире и в иной ситуации уже говорил подобное, даже почти в тех же самых словах но разве это имело значение? Важны сами слова, а не автор». Чужое становится почти своим, но и свое почти чужим, переходит в сферу «ничьего добра» любимого жанра. Объяснение, разумеется, приведено « в бескрайних просторах Множественной Вселенной» материализуется написанное в книгах.