Согласен, сказал я, взглянув в небо.
Шли медленно, не спеша и молча. Не знаю, о чём думала Тося, но мне хотелось бы прояснить один момент.
Что у тебя с замполитом?
Белецкая сбилась с шага и остановилась. Свет от фонаря на нас не попадал, поэтому я не мог разглядеть её выражение лица.
Ты что, ревнуешь? спросила Тося.
Что у тебя за привычка отвечать вопросом на вопрос?
Да ты ревнуешь! воскликнула Антонина и от души ударила меня в грудь. Не со зла, а как бы между прочим, только вот она перебрала со спиртным и плохо себя контролировала. Поделом тебе! Почувствуй то же, что и я, когда ты был с Кристиной. Хотя нет, у тебя не получится. Ведь у меня ничего нет с Мельниковым. И не было. Нравлюсь я ему. Конфеты пару раз подарил. На этом всё. С чего ты вообще взял, что у меня кто-то есть?
Раз спросил, значит, ходят слухи.
Ааа я поняла! Ты обо мне интересовался. Следишь за мной? Информацию собираешь, на руках носишь. Хм, что же это может быть Белецкую понесло.
Она всю дорогу до медпункта не переставала смеяться и выводить меня на эмоции. Тот факт, что я не отвечал на вопросы, её только больше подначивал.
У входа в медпункт, я остановился и развернул к себе Антонину. Не мешкая, поцеловал, остановив весь поток слов.
Её губы были мягкие, нежные, податливые. Она отвечала взаимностью на поцелуй.
Дыхание сбилось,
разумом овладела страсть и желание овладеть этой женщиной.
Разговор мимо проходящих бойцов отрезвил, и я отстранился от Антонины, убрав руки с её бедра и груди. Белецкая пошатнулась и чуть не упала. Придержал её за талию. Она широко улыбалась и на удивление молчала.
Идём, я тебя провожу до кабинета. Боюсь, ты сама не дойдёшь. Совсем опьянела.
Когда выходили с высотки, я вполне себя контролировала и стояла на ногах. О, точно! Не зря же говорят опьянела от любви!
Не кричи ты так. Услышат, сказал я, когда мы уже подходили к её кабинету.
Уложил Тосю на кушетку и снял с неё обувь.
Всё, спи. Завтра увидимся.
Подожди. Не уходи, произнесла Антонина, широко зевая.
Хорошо.
Белецкая заснула быстро. Несмотря на просьбу не уходить, никакого желания спать на стуле у меня не было. На кушетке нам двоим было не разместиться. Видя, как она поёжилась, я снял с себя куртку и укрыл её.
После приятного и столь романтического завершения вечера, я с чувством выполненного долга вернулся в «расположение». Основанная часть застолья закончилась, и остались только самые стойкие Занин и Кеша.
Петров что-то очень важное рассказывал Васе. Да так воодушевлённо, что Занин даже не моргал, а только медленно пил чай.
Саныч, он он как Икар. Максималист во всём, и никогда не падает духом рассказывал обо мне Кеша.
Не самое лучшее сравнение в его исполнении, но приятно, что он так меня ценит.
А вот и наш Икар, показал на меня Вася.
Так, Кеша идёт спать, сказал я, подталкивая Иннокентия в кровать.
Петров пытался меня ещё несколько раз обнять, но я его уложил на кровать.
Сан Саныч, а давай ещё по одной. По-братски! Совсем по маленькой, продолжил настаивать Петров.
Я придавил своего друга и коллегу к кровати, чтобы он и не пробовал вставать.
Кешенька, спокойной ночи. Алкоголь даже в малых дозах вреден в любом количестве, перефразировал я Жванецкого.
Дальше Петров «бороться» не стал и повернулся набок.
Я подсел к Занину, который уже наливал мне чай.
Сан Саныч, только не обижайся, но я должен спросить успешно? задал Вася вопрос с серьёзным выражением лица.
Настоящий мужчина всегда добьётся того, чего хочет женщина, ответил я.
Эт точно, улыбнулся Занин, отхлебнув чай.
Несколько минут мы сидели молча, слушая аккомпанементы, издаваемых нашими товарищами во сне.
Сань, я давно хотел тебе сказать, что ты молодец. И пожелать тебе, чтобы ты не менялся, тихо проговорил Занин.
Прозвучало это чересчур серьёзно, но мне было приятно слышать похвалу от лётчика-испытателя.
Спасибо. Меняться уже поздно. Слишком долго живу, ответил я.
Мда, время упущено, посмеялся Занин.
Вась, а тебе я хочу сказать, что надо двигать авиационную промышленность вперёд. Ми-28 не достиг предела. Тебе по силам взять шефство над проектами вместе с генеральным конструктором.
Знаю. Возьмём. Думаю, в скором времени вы что-нибудь в Торске новое получите.
В дверь комнаты постучались, и к нам заглянул запыхавшийся сирийский солдат.
Господин майор
Узнал я этого сирийца. Он уже приносил нам не самые хорошие вести о вызовах на командный пункт.
Брат, только не говори, что опять на КП? спросил я на арабском.
Солдат выдохнул и ответил:
Завтра убытие в Москву. Главный «руси мусташар» передал.
В этот раз сириец принёс радостную новость. Утром сборы были нервными, громкими и тяжёлыми. Никого же с вечера не предупредили об убытии. Так что обмывали ордена как положено.
Собравшись, я пошёл в медпункт.
Разрешите, Антонина Степановна? спросил я, заглянув в медкабинет.
Да, тихо ответила Тося, не поворачиваясь в мою сторону.
Я подошёл к столу, сбросил сумку и сел рядом. Щёки Тоси были красные, а глаза чуть покраснели.
Уезжаешь? спросила она.
Приказ. Его не обсуждают.
Да-да, ответила Тоня, нервно перебирая ручку и не поднимая на меня глаз.