Я подошёл к президенту и представился.
Господин президент, майор Клюковкин прибыл для получения награды, сказал я на арабском.
Спасибо вам, майор, пожал мне руку Хафез и повесил мне на шею орден.
Это была восьмиконечная звезда, наложенная на другую, лучи которой инкрустированы драгоценными камнями. В центре ордена помещён медальон с изображением арабского всадника на коне, держащего в левой руке меч, а в правой щит.
Сама лента ордена бледно-голубого цвета с шестью белыми полосками.
Ну и специально для ношения на груди вам вот это, передал Асад мне коробку от ордена, где она лежала, и копию со стандартной колодкой на грудь.
А то и, правда, на шее носить не очень привычно.
Спасибо, господин президент.
Я в долгу перед вами и вашими лётчиками. Вы спасли моего сына, а главное сломили натиск врага. Такое в Сирии никто и никогда не забудет.
Награждение продолжалось ещё почти час. Лагойко, Зотов и Кеша получили ордена «Воинской чести», а остальные присутствующие ордена «За военные заслуги».
Ну и самое интересное было наблюдать за тем, как за наградой вышла Тося. Асад долго с ней общался, а затем вручил заслуженную награду.
Был после вручения наград и банкет, но Кеше он не понравился. Еды было ему мало, а выпивать он собирался вместе со всеми уже на базе.
Когда пришло время ехать обратно, я сел в автобусе рядом с Белецкой.
Сегодня вечером у нас собрание коллектива.
А я тут при чём?
Медали и ордена будем обмывать. Придёшь?
Работы много, сказала Антонина и отвернулась к окну.
По приезду на базу, сообразили стол в нашей комнате на «высотке». В ход пошли уже самые «стратегические» запасы закрутки, тугоплавкий шоколад и финики. С таким количеством награждённых, нам предстояло «обмывать» каждую медаль долго и упорно.
Так, отойду ненадолго, сказал я.
Ты куда? спросил Занин, пережёвывая бутерброд.
В медпункт, за витаминами.
Ага, вернее, за «витаминкой».
На улице вечерело. Зной и жара спадали. В кабинете Белецкой горел свет. Я изначально думал, что она лукавила, когда говорила про работу.
Когда вошёл в кабинет, обстановка вовсе была не рабочая. Антонина пила чай с вареньем. Так я её и застал с поднесённой ложкой ко рту.
Ты чего? произнесла Белецкая, наблюдая, как я решительно иду к ней.
Так и знал, что сама не придёшь. Я за тобой.
У меня настроения к застолью нет.
Поднимем, сказал я, отодвинув стул прямо с ней.
Она подскочила на ноги, вскинув руку с ложкой впереди себя, будто бы шпагу держит. Перехватил кисть её руки и съел варенье. Вишнёвое. На вкус, вначале кажется кислым, но затем становится сладким. Прямо как Антонина.
Давно ложкой по лбу не получал?
Дай подумать Никогда, сказал я и обнял Белецкую.
Она вначале замерла, но потом я почувствовал её руки на своей спине.
Ты чего? спросила она шёпотом, будто бы боясь спугнуть момент.
Поддерживаю тебя.
Кхм Мне нравится.
Идём.
Давай ещё постоим.
Я бы с удовольствием, но нас ждут, сказал я, отстраняясь, чтобы подхватить на руки.
Какая-то у тебя поддержка слабая.
Ой, беру свои слова обратно, улыбнулась Антонина, обвив руками мою шею. Постой. Дай хотя бы халат скину.
Я остановился. Мечтательно вскинул голову, глубоко вздохнул и посмотрел на Тосю.
Потом снимешь. Исключительно для меня.
Глава 7
Ааа я тебе говорила, что ты невыносим? тихо сказала она.
Сейчас кто-то договорится, и спикирует вниз.
Ну уж нет. Неси, раз взялся, произнесла Антонина и чмокнула в щёку.
Я развернулся в сторону высотки. На подходе к зданию пришлось Тосю поставить на ноги, чтобы она могла пройти в узкие двери.
Саша, я там никого не знаю, прорычала мне в ухо Тося, которая собиралась уже сбежать, когда мы вошли в здание высотного снаряжения.
Скажешь тоже! У тебя целый журнал заведён, где все записаны. Через тебя каждый лётчик проходит. Так что взбодрись, сказал я, обнимая Антонину за талию и подталкивая к нашей комнате.
Нет, развернулась Тося и направилась к выходу.
Я успел её подхватить под локоть и развернул к себе.
Саша, я пойду. Там эти ваши мужские разговоры, обсуждения, сплетни
Ничего подобного. Все адекватные, не озабоченные отмахнулся я.
Но тут же меня кто-то подставил из коллег, чей-то голос донёсся из комнаты.
Размер третий. «Булочки» ровные, упругие, а голос такой, что у меня «готовность номер один» была твёрже камня!
Тося прищурилась и с укором посмотрела на меня.
Вот, а я о чём тебе и говорю озабоченные!
Тося, так это ж он про несение боевого дежурства. А ты сразу ниже пояса думаешь, улыбнулся я, и мы вошли в комнату.
В этот момент история о третьем размере и «готовности номер один» обрела и рассказчика. Им оказался Иннокентий Джонридович. Видимо, под воздействием сильнодействующего «зелья» у Петрова язык развязался.
Я её взял и как эм ну, обнял, короче, оборвал рассказ Кеша, когда увидел, что я не один.
В комнате стало тихо. Не каждый день на сабантуй приходит дама.
Прошу жаловать. Любить не обязательно, сказал я и представил Антонину.
Тося покраснела, но тут же слово взял Занин.
Товарищи, ещё один орденоносец за нашим столом, сказал Занин, указывая на Белецкую.
Все и так знали Тосю, но лишняя порция аплодисментов в её честь была, кстати. Антонина хоть немного приободрилась.