И вот лемурийцы стали пилигримами, которые направились к сиятельному народу Атлатии, но их презирали презирали. Знаете почему? Потому что интеллект и науки были там Богом. Они считали детей Лемурии бездушными. У них не было космического понимания соотношения газов и света. И поскольку они не владели интеллектуальными механизмами, вскоре они были обращены в рабов. И они продолжали пребывать в Онай.
Я скажу вам, лемурийский ребенок считался хуже уличной собаки. Собака на улице пользовалась большим уважением, нежели ребенок, невинный, рожденный в Лемурии. Атлатийцы ненавидели их. Вскоре они стали объектом насилия. Нередко можно было увидеть зверства насилие над женщинами, избиение детей, драки, испражнения и плевки в их сторону насилие над лемурийцами стало частым зрелищем на улицах Оная. И что же с ними сделали? Их отправили в поля. Технологии были утеряны на севере, и жизнь на юге становилась примитивной.
Итак, я был рожден лемурийцем и переселился с моей матерью и возлюбленными сестрой и братом в Онай.
Моя мать, ее забрали и много раз использовали разные мужчины. Она была объектом для совершения насилия. И моя мать родила ребенка, не зная, кто был его отцом. Поскольку она забеременела, ее избили и выбросили на съедение гиенам. И все же мой брат и я спасли нашу возлюбленную мать и устроили для них хижину. И мы крали на улицах, собирали колосья в поле и прятали нашу мать. Однако, несмотря на все наши старания сохранить ребенка, что рос в ее животе, увы, она умирала от голода, и дитя у ее груди,
маленькая девочка, тоже умирала.
Из-за любви к моей семье, пережившей столько боли и унижения, во мне росла громадная ненависть. Что называется, дом моей матери, и дитя у ее груди, которая иссохла, был сожжен. И когда дым наполнил долину сладостью своего зловония, я воззвал к Не-познанному Богу моего народа, и я возненавидел его, поскольку, видите ли, ребенок привязан к тому, что любит; он пытается найти справедливость. Здесь была несправедливость: как мог великий Бог одной великой ночью сотворить монстров, что ненавидели мой народ и меня? И что такого сделала моя мать, чтобы заслужить страшную смерть, которую она познала?
Моего брата забрал один владыка-тиран. Его похитили ради ублажения тирана в его царстве, которое позже было названо Персией, и там он подвергся насилию ради сексуального удовольствия властителя, и я потерял его.
Мне было четырнадцать лет, около того, по солнечному календарю этой Земли, когда моя мать и моя маленькая сестра умерли, а моего младшего брата забрал тот деспот для своих сексуальных утех. Я сжег хижину, где жила моя мать. Я сжег свою мать и маленькую сестру, которые умерли от голода. Остался я, кого интеллектуальные атлатийцы считали хуже уличной собаки, для кого моя мать была прекрасной служанкой, высокой, красивой, величественной, сильной, и она служила маленьким, мелким мужчинам рода атлатийцев, кто никогда не видел славы своих праотцов и праматерей. Они были рождены на древней планете вдали от своей собственной родины. Они никогда не знали приключений, через которые прошли их предки, чтобы завоевать эту планету и жить [?] на ней, содрогнувшейся от страха. И вот: я сжег свою семью и пролил море слез. И я поднялся на гору, чтобы умереть, но я собирался убить Бога, которого любил.
Ужасный день Рама
«Я человек. Почему же у меня нет человеческого достоинства?» я искренне желал смерти. А вместо этого прекрасная женщина дала мне огромный меч, сказав, что я должен победить себя.
Я спустился с горы, что записано в индусской истории как Ужасный День Рама. На гору взошел мальчик; спустился с нее мужчина. Я осадил с могучим мечом город Онай. И они были совсем не готовы к этому, по-тому что не знали сражений, и я поверг их. И рабочие из полей, потомки лемурийцев, последовали за мной в город, и они образовали огромную армию.
Что ж, когда вы полны ненависти, вы сами становитесь объектом своей ненависти. И я продолжил свой путь, и произошло именно так. О том, что было дальше, вы читали, и вы поняли все, кроме этого: в возрасте четырнадцати лет я осадил город Онай, а любовь моей жизни покоилась под руинами зала, что обрушился у ворот великого города и его громадных портов. Так пришел конец НЛО, летавшим на лучах света из одной точки в другую, от пирамиды к пирамиде. Пришел конец. И атлатийцы, никогда не знавшие войны, кроме как войны орудий, что могли раздробить на части, теперь узнали сражения плечом к плечу, которые мы позже назвали ожесточенными боями. И ужас их был велик.
Когда город был сожжен, были открыты зернохранилища, и люди, они ели. И когда все было кончено, все существо мое исполнилось боли, потому что моя ненависть не была удовлетворена, и я бежал от людей и спрятался среди холмов. Но у них больше не было дома. Я был их домом.
«Рам, Рам, Рам, Рам», и вот они шли с зерном, насыпанным в подолы платьев, с орудиями для работы в поле, ведя за собой овец и коз. Их было множество, но были ли они солдатами? Едва ли. И вот они преследовали меня, несмотря на то что я проклинал их, плевал на них, сбрасывал сверху камни и просил оставить меня в покое. Они все равно продолжали идти. Состоялись переговоры, и я повел их в бой. Им пришлось пойти за мной, потому что я ненавидел. Меня тянуло вперед, потому что я был варваром. Я был в отчаянии. Я желал покончить с любой тиранией, и я это сделал, но только для того, чтобы создать еще одну.