Голова лося, выточенная из мыльного камня. Каменный век. Найдено на территории Финляндии.
Finnish Heritage Agency, коллекция предметов археологии (по лицензии CC BY4.0)
Яркий пример писаница на реке Мая в бассейне реки Алдан: она изображает охоту лучника на лося, под брюхом которого солнце, личина, окаймленная лучами. А. И. Мазин приводит миф, записанный у эвенков-орочонов: в начале времен не было дня и ночи, солнце светило весь день, пока лось не схватил солнце и не помчался по небу. За ним следовала его лосиха, а герой охотник Мани стал их преследовать с луком и двумя собаками. Лось передал солнце лосихе, но и ту настигли стрелы охотника. Солнце было возвращено людям, участники охоты превратились в звезды (Млечный Путь лыжня охотника, Большая Медведица лось и т. д.), а ночь стала сменяться днем, поскольку ежедневно повторяется небесная охота. А. М. Жульников обнаружил сходный сюжет
среди карельских петроглифов: лыжник с личиной волка отбирает у лося символы светил луны и солнца; исследователь считает, что в Карелии эпохи неолита был известен миф о похищении светил небесным лосем, а значит, и миф о небесной охоте. Заметим, что в мифе эвенков-орочонов, равно как и в других изобразительных сюжетах, проанализированных разными исследователями, у небесного лося нормальное число конечностей.
К эпохе формирования индоиранской традиции (бронзовый век, время, когда древние иранцы и индийцы-арии в Предуралье еще не разделились) относится упоминавшийся образ зверя шарабха (сарабха), способного уйти от любого охотника, ибо у него восемь ног. Само имя чудесного зверя давно ассоциируется с названиями лося в финно-угорских языках. Напомним, что в угорской мифологии лось (олень), обитавший в начале времен на небе, имел шесть ног; здесь лось, а не охотник начинает гордиться своей непобедимостью, что вызывает гнев небесного бога Торума. Он послал сына охотника-богатыря, который настиг лося, отрубив ему лишние ноги и хвост, создав таким образом нормальное земное животное. Гигантский лось остался на небе в виде Большой Медведицы, лыжи охотника запечатлелись в виде Млечного Пути.
Индоиранские параллели одна из магистральных тем сравнительно-исторического исследования финно-угорских мифов. Финский фольклорист Мартти Хаавио видел в сюжете охоты на небесное копытное (у балтийских финнов) прямое отражение распространенного в римском мире иранского мифа о Митре, преследующем небесного быка. На Балтику миф могли занести римляне, у которых культ Митры был популярен. Главным космогоническим деянием иранского бога стало приручение и жертвоприношение гигантского первозданного быка: из его расчлененного тела возникли все полезные растения, из семени животные. В карело-финских рунах рассказывается о рождении в крае Хяме (Суоми) гигантского быка, между рогами которого «ласточка денек летела, месяц же скакала белка». Разные герои и сам бог (Укко) пытались заколоть чудовищного быка, но тот отбивался, пока чудесный персонаж, явившийся из моря, или сам кузнец Ильмаринен один из главных героев рун «Калевалы» не покончил с ним, так что мяса хватило всем.
Представления о том, что миф о Митре «мигрировал» с римлянами, находит соответствие в современных свидетельствах историков и лингвистов о мощном воздействии иранской традиции на развитие религиозно-мифологической культуры народов Северной Евразии. Божественным персонажем, который воплощал это воздействие, действительно считается Митра: этому посвящены специальные работы В. Н. Топорова. Отражением культа и имени Митры считается и обско-угорский Мир-сусне-хум, у которого в одном из вариантов мифа был шестиногий конь.
Сравнительно-историческое исследование этого евразийского сюжета продолжается: обращает на себя внимание относительно недавнее открытие изображения восьминогого копытного (оленя?), имеющего вполне конкретные исторические характеристики и контекст, расширяющий сюжет за пределы Северной Евразии и индоиранской традиции. Как уже говорилось, созвездие Большая Медведица именовалось Лосем и в Древней Руси в «Хожении за три моря» Афанасия Никитина.
Писаница со сценой охоты на лося, река Мая, и сцена охоты на лося, Бесов Нос, Карелия.
Отрисовка Анны Коноваленко (по изданиям: Мазин А. И. Писаницы бассейна р. Алдан. Новосибирск, 1979; Жульников А. М. Петроглифы Карелии: образ мира и миры образов.
Петрозаводск, 2006)
В 1985 году в болгарском селе Рогозен (Врачанская область) обнаружили Рогозенский клад фракийские сокровища, датируемые концом V серединой IV века до н. э. Сюжету на одной из серебряных чаш посвящены специальные работы болгарского культуролога Ивана Маразова. На чаше изображено шествие из четырех животных, которое отсылает к универсальной космограмме четырем сторонам света. Шествие возглавляет восьминогое копытное (олень? изображение фрагментарно), завершает хищная птица, в клюве которой рыба, в ногах терзаемый зверек (заяц?), между восьминогим и птицей копытные (олень и козел). Над композицией фриз[7] из птичьих голов, который, возможно, передает гигантские рога восьминогого существа: об этом трудно судить из-за фрагментированности изображения, но близкие композиции на фракийских сосудах включают в себя восьминогого оленя с гигантскими рогами, оформленными как птичьи головки. Так или иначе, мотив птичьих голов отсылает к небесной сфере. Маразов проводит параллели с восьминогими животными в других мифологических традициях от скандинавского Слейпнира до шаманских культов Евразии, справедливо отвергая интерпретацию восьминогого как просто изображение двух оленей. Можно предположить, что восьминогость действительно признак двух копытных (в отличие от шести ног признака демонического происхождения твари в финно-угорской традиции). Фигура восьминогого животного воплощает в «свернутом виде» схему мирового древа вертикали, по сторонам которой располагаются два копытных, воплощающих космос. Рога космического оленя аналог мирового древа: гигантские рога оленей, широко представленных в скифо-сибирском зверином стиле раннего железного века, возвращают нас к перспективной проблеме иранского воздействия на культуру Северной Евразии.