Вот теперь, кажется, я разозлила его по-настоящему. Я трижды прокляла свою несдержанность и замерла от страха, ожидая, что сейчас на меня обрушится его гнев. Я внутренне сжалась, приготовившись к худшему. Но не смогла удержаться и придержать язык за зубами.
Крыльев птичку уже лишили, в тон ему ответила я, гордо поднимая голову, лорд изволит лишить птичку и языка?
Он поднял руку, и я почувствовала, как он тянется к моему
лицу.
Он взял меня за подбородок и улыбнулся. От его улыбки и прикосновения меня словно бы прошибло током, я страшно боялась, и при этом было что-то еще. Я не хотела, чтобы он убирал руку. Да что со мной такое?
Его голос звучал низко и глубоко, он говорил тихо, но вибрации его голоса пробирали меня до самого сердца:
Это было бы смертельным преступлением. Надеюсь, такого никогда не произойдет. По крайней мере, я не дам этому случиться.
Он отдёрнул руку от моего лица, будто бы оно обжигало его и отошел от меня на шаг, как будто опасаясь чего-то. Этот странный жест, который казался почти детским, впервые выдал в нем что-то человечное.
Вы явно не из тех людей, кто откровенничает со своими слугами Зачем я здесь? Зачем вы рассказываете мне о своем отце? спросила я тихо. Не понимая, что все это значит. Мне хотелось одновременно убежать и спрятаться, и подойти к нему поближе, понять, что им движет. В эту минуту я какбудто бы чувствовала в нем что-то. Что-то в глубине, помимо кипящей в нем ярости и жестокости.
Я не могу поверить. Ты и правда не знаешь?
Я непонимающе покачала головой.
Посмотри наверх, приказал лорд.
Глава 9
Я посмотрела наверх, на тех самых птиц, которые привлекли мое внимание в первый день. Только сейчас я заметила, что там были изображены вовсе не птицы, как мне показалось поначалу. Это были ангелы, и они падали, пронзенные стрелами.
Искусный художник невероятно точно передал отчаяние и страдание в их позах и гримасы боли на их лицах.
Я столько раз ее видела за эти дни, почему я не разглядела ангелов раньше? Зачем они нарисовали этот ужас здесь, в детской комнате?
Мой отец распорядился сделать эту фреску, сказал лорд, задрав голову вверх и разглядывая роспись вместе со мной, я всегда ненавидел ее.
Вы ненавидите ангелов? спросила я.
Лорд покачал головой.
Мне нет до вашего народа никакого дела, точнее не было раньше, лорд осекся на мгновение, но вот мой покойный отец, тот да, он был помешан на вас. Он хотел истребить каждого представителя вашей расы. Ангелов мужского пола он пытал до смерти, а ангелов женщин заставлял смотреть на это. Даже я, будучи ребенком, слышал их крики, разносящиеся по восточному крылу замка.
Но зачем? Что мы ему сделали? в ужасе прошептала я.
Он пропустил мои слова мимо ушей.
Историю, изображенную на этой фреске он особенно любил рассказывать, он наслаждался каждой деталью. Он лично подстрелил в тот день четверых.
Отец мой так жалел, что я не видел этого воочию, что нанял лучшего живописца, чтобы изобразить эту картину здесь. Я все детство смотрел на нее. Старый больной безумец хотел, чтобы я разделял его ненависть.
Лорд говорил сухим и безжизненным голосом. Внимательно глядя на него, я не могла понять, что он испытывает при виде этой картины. Ему так же больно смотреть на это, как мне, или ему правда все равно? Он такой же, как его отец, или в нем все же есть что-то человечное?
Ты пытаешься понять, похож ли я на своего отца? спросил он, вдруг посмотрев мне в глаза, словно бы прочитав мои мысли.
Я вздрогнула, и от него это не укрылось. Он улыбнулся своей леденящей душу улыбкой и покачал головой.
Если бы я хотел сделать с тобой что-то плохое, ты бы уже присоединилась к своим покойным сородичам на ангельских холмах. Я не собираюсь заканчивать то, что начал мой отец.
Но зачем я вам нужна? снова спросила я, уже почти отчаявшись получить ответ.
Неужели у тебя нет никаких идей на этот счет?, улыбнулся он снова.
Вы хотите сделать меня чем-то вроде наложницы? выпалила я первое, что изначально приходило мне в голову.
Он снова засмеялся своим невеселым смехом и приблизился. ко мне
Неужели ты думаешь, если бы все дело было в банальном утолении жажды плоти, ты бы до сих пор осталась нетронутой? Неужели ты думаешь, что элитные саджанские наемники стали бы ценой своих жизней пытаться выкрасть тебя?
Я не знаю, в замешательстве ответила я.
Этот жирный дурак тебя не тронул, сохранив твою девственность. За это я ему очень благодарен, и, пожалуй, и вправду сохраню ему жизнь, несмотря на то, что он сразу же побежал докладывать своим господам, не успела ты покинуть его дом.
Он подошел еще ближе и взял меня за плечи. Через ткань платья я чувствовала, насколько сильны его руки, и ощущала себя хрупкой, как тонкий хрусталь. Стоило ему чуть надавить, и мои кости рассыпались бы на тысячу осколков.
Я бы мог взять тебя прямо сейчас, вот на этой самой кровати, говорил он, и рука его обняла меня за талию, я мог бы придушить тебя, как это множество раз делал мой отец с такими, как ты.
При этих словах его рука переместилась на мою шею и он слегка сдавил ее.
Нет ничего проще, шептал он мне на ухо, и возможно, я бы даже этого хотел. Взять тебя прямо здесь, слушать, как ты кричишь и молишь о пощаде, а потом свернуть тебе шею и выбросить в окно.