Авигур не присутствовал в Тель-Авиве в момент рождения израильского разведсообщества, так же как не присутствовал там и другой основатель организации «Шай», Рувен Шилой. Однако именно Шилой как специальный советник премьер-министра по внешней политике и стратегическим вопросам задумал реорганизацию разведслужб.
О нем и об основных принципах, положенных им в основу деятельности, в следующей главе. Здесь же считаем необходимым обратить внимание на вот какую важную сторону «исторического начала».
Да, все руководители были людьми опытными, закаленными в многолетней борьбе.
Да, все основные структуры разведывательного сообщества, под теми или иными названиями, уже существовали и речь на «учредительном совещании» шла об реорганизационных моментах, о вопросах подчинения и отчетности, о некоторых изменениях в направлениях деятельности, а иногда просто о бюрократических процедурах.
Да, в каждой службе уже были более-менее опытные и высокопрофессиональные работники (самоучки, конечно, более-менее приличная система подготовки кадров появилась только в средине пятидесятых и стала хорошей ещё позже) и практически все они без исключения продолжали работу в разведке ещё несколько десятилетий.
Но думать только о них, выводить из их качеств особенности израильской разведки первых полутора-двух десятилетий её «государственного» существования, будет неверным. Вслед за «первыми лицами» шли десятки профессионалов, работающих на конкретных участках функционирования служб. Как правило, профессионалов не по спецподготовке, а по опыту работы.
Все время в разведку и контрразведку приходили новые люди, но «старики», когда появлялись отделы, становились руководителями отделов; когда формировались подразделения,
становились их руководителями; многие оставались ответственными оперативниками, резидентами, кураторами, старшими агентами с постоянным расширением круга обязанностей и ответственности и сами если не подбирали, то формировали новые кадры. Это были в общем-то люди одного поколения, одного социально-исторического призыва, одной идеологии или, как модно сейчас говорить, менталитета (и даже в большинстве своем одного происхождения ашкинази, бывшие европейцы).
И если первые руководители, которые вроде как определяли «лицо» соответствующих служб, достаточно хорошо известны, понятны их политические приверженности и особенности, то «вторые-третьи» остались известными гораздо меньше. А они в большинстве своем не просто малоизвестные, но вовсе неизвестные, связанные подписками пожизненного молчания, работники, не просто обеспечивали практическое функционирование механизмов разведки. Их личные взлеты и их личные слабости, уникальное сочетание таланта, интуиции, профессионального мастерства, идейности и в то же время характерной для самоучек ограниченности и верхоглядства в сочетании с известным комплексом национального превосходства, и определили многие особенности действий израильской разведки примерно до средины шестидесятых.
А естественная смена поколений, приход во все ветви разведсообщества на заметные посты людей с другим опытом, другим образовательным уровнем и, шире, с другим менталитетом лежит в основе специфики истории разведсообщества в семидесятые-восьмидесятые годы.
Драматическое начало: дело Беери
Суд был произведен «по законам военного времени», без соблюдения элементарных юридических норм, приговор обжалованию не подлежал. Более того, этот приговор был немедленно приведен в исполнение, причем приговоренному было отказано даже в возможности написать последние письма. А осужденный, капитан Меир Тубянски, исчерпав аргументы в свою защиту, просил всего-то позволения написать Бен-Гуриону, с которым, как большинство офицеров-ветеранов «Хаганы», был знаком лично, и сыну. Один из участников «суда кенгуру» записал: «Он сказал: я прослужил в Хагане двадцать два года, так позвольте хоть написать сыну».
Меир Тобиански (Тубянски) много лет выполнял поручения по линии «Хаганы» и после получения Израилем независимости занимался созданием одной из стационарных военных баз в Иерусалиме. Одновременно он (кстати, хорошо владея английским, что в те времена было не столь распространенным) служил в Иерусалимской электрической компании и характеризовался как квалифицированный техник.
Отношения Тубянски с британским руководством компании вызвали подозрение (хотя, возможно, это была просто зависть) его израильских коллег. Кроме того, Меир до поступления в «Хагану» служил в английской армии и в Палестине поддерживал дружеские отношения с английскими офицерами. В досье контрразведки отмечались его многочисленные встречи и дружеские попойки с британцами.
В начальный период войны 1948 года иорданская артиллерия наносила поразительно точные удары по израильским базам. Даже когда в темное время суток войска меняли место расположения, на следующий день иорданская артиллерия накрывала новые позиции. Командир иерусалимского подразделения «Шай» майор Биньямин Джибли пришел к выводу, что в рядах израильтян действует шпион. К такому же выводу пришел Бен-Гурион; вызвав Беери, он возмущенно сказал: «Чем вы занимаетесь? Немедленно найти этого шпиона!»