На стеклах осело их дыхание. Наружный миррасплылся и потерял очертания. Только пара робких полосок разрезали эту влагу. Видимо, задели во время секса? Прелюдии? Марк не мог подобрать правильного слова.
Я пойду покурю.
Резеда не ответила, но Марк чувствовал, как она смотрит.
Я тоже.
Она сказала это с обидой, и Марк снова на нее разозлился. Они отыскали белье, надели и вылезли через дверцу багажника.
Пахло рожью и овсом. Плотным, теплым, вязким. Реши Марк сказать это вслух, вышло бы пахнет пивом. И когда Резеда бы на это рассмеялась, он добавил бы и говном. С кумысной фермы и правда несло навозом. Марк все равно думал бы про рожь и овес. Про поле как что-то всепоглощающее и русское. Про ночное небо как черный холодный океан ничей, то есть общий.
Обиднее всего было то, что лицо, тело и одежда Резеды Марку нравились. В платьях она выглядела слегка нелепо, по-детски пухлой и приплюснутой, но предпочитала джинсы, голубые, протертые, и они ей очень шли.
Она сидела в них на крыше машины. Сверху накинула только рубашку и даже не застегнула. Ее живот рябился тонкими складками. Грудь казалась больше оттого, что она держала руки скрещенными между коленок.
В ее пальцах тлела сигарета. Был ламповый свет Марк думал, как здорово все это смотрелось бы на пленке. Он сам никогда не фотографировал, но лайкал такие посты. Резеда тоже.
Очень красиво, сказала она.
Марк оглянулся и сказал ага.
Прямо чувствую, как наполняюсь энергией.
Она улыбалась и говорила радостным голосом. Будто забыла, что у них снова не вышло.
Окей.
Ну что такое?
Поехали. Мне завтра с утра.
На обратном пути Резеда включала свои загруженные песни, медленные и грустные. Уже в городе она сказала, что ее родители уехали на несколько дней, поэтому Марк может зайти там, умыться или, ну, в душ сходить.
Они все равно оставили машину за гаражами Резеда боялась, что бабка из ее подъезда их увидит и сдаст.
Резеда провела Марка в ванную, дала полотенце и вышла. В зеркале Марк посмотрел на свою неровно растущую бородку и прыщики на шее и щеках. Какой он грязный и жалкий в этом кирпичном доме со всеми благами цивилизации. Следы воспаления на коже казались страшнее, чем под фонариком телефона. Они выглядели ненормально. Но самым ужасным в его внешности был разрез глаз. Узкий, марийский. Он достался ему от мамы.
За него Марка в школе обзывали черемисом. Или марийцем. Одноклассники считали слова мариец и черемис в равной степени оскорбительными. Одно время Марку нравилась девушка из параллельного класса, и все было хорошо, он даже зашел к ней домой и попил чай с родителями. После этого она перестала здороваться с ним в школьных коридорах и отвечать на эсэмэски. Он ждал ее у подъезда после учебы и просил объяснений. Она ничего не отвечала, но смотрела на него без стеснения. К концу недели ей, видимо, надоело.
Мама сказала, что не нужно встречаться с марийцами. Вы все алкаши.
Я русский.
Посмотри в зеркало.
Перед сном Марк растягивал кожу вокруг глаз в разные стороны. Взрослые говорили, что его тело еще формируется, и он решил, что сможет сформировать себе широкие глаза, если постарается. Однажды он уже пытался так сформировать себе заостренные уши, как у эльфа. Но разрез так и остался узким, а уши круглыми.
Марк включил кран и повернул рычажок. Сверху пошла горячая вода, и Марку сразу стало очень хорошо. Он залез под душ и начал скрести руки, ноги и спину. Стало жечь, и он прекратил. Потом воспользовался гелем и шампунем. Когда закончил, зеркало запотело. Он его не протер. Просто высушился, надел свои твердые вещи и вышел в коридор.
Резеда лежала на кровати. На ней была блестящая ночнушка. Марк лег рядом. Она приблизилась, понюхала и сказала, что все равно пахнет.
Это от поля. Там тащит пивом и говном.
Резеда потянулась к нему, чтобы поцеловать, но Марк сказал, что устал. Ему было неловко. Резеда так хотела прикоснуться к нему, испробовать взрослый мир, догнать бывших одноклассниц и стать наконец нормальной. А ей попался он, взрослый вроде бы парень, который уже месяц как окончил университет, но так и не разобрался с юношескими проблемами.
Ты куда?
Поеду спать.
Можешь остаться.
Марк усмехнулся и направился в прихожую. От жары ноги отекли и теперь с трудом залезали в кеды. Резеда подошла не сразу. Марк видел ее длинную острую тень, которая начиналась, судя по размерам, у окна. Тень не двигалась, а потом стала ходить из стороны в сторону, темнеть и уменьшаться, пока на ее месте не появились ступни.
Пока, сказал Марк.
Он вернулся в поле. Ночь была сияющей, звездной, и на ее фоне все остальное блекло и мельчало. От этого Марку становилось легко.
Когда природа наскучила, Марк нашел в интернете порно с актрисой, похожей на Резеду, и стал мастурбировать. Чтобы не замарать одежду и салон, на заключительной стадии он выбрался наружу. Свет телефона привлекал насекомых. Жужжали комары. Перед глазами мелькали мошки. Марк заблокировал экран и зажмурился. Сердце забилось сильнее и чаще. Воздух раскалился и скользил по шее маслом.
Резеда начала мерцать в голове Марка, будто кто-то баловался светом, и тут вместо нее возникла Леся. Мерцание прекратилось. Светило все ярче и жарче. Марк смотрел в Лесины глаза, а она в его. Он рассматривал ее тело. На ней не было одежды. Марк почти чувствовал ее кожу, мягкую и гладкую. Он осознал, что пошевелил пальцами, будто бы трогая ее. Поле засияло белым и зазвенело все громче и громче, пока Марк не стал задыхаться и задирать голову. Из члена несколько раз брызнуло в пыльные кусты, и Марк вдохнул, проглотив вместе с воздухом какое-то насекомое.